• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ноябрь (список заголовков)
09:34 

Колдунья

летописец " Hunting words I sit all night."
Arret, кот для тебя -)
***
Ступай осторожно, дитя весны, в осени бледный край, в преддверье зимы,
Не думай, не знай о том, что не суждено: её вечерах немых,
Звериных повадках, змеиных улыбках, о всех её жизнях взаймы,
О яшмовых гроздьях её украшений, пунцовых губах, её волчьих глазах:
Не гостем, а пленником будешь в её серебристых пологих холмах.

Здесь старые кости и в стенах и в крове, и сводом дворца полуночный курган,
В её золочёной высокой короне горят самоцветы сквозь тусклый туман,
Но ярче шелков и широких браслетов и жарче огня её пламенный взгляд:
В нём сладость и яд, ледяное забвение, и осени дикой лиловый дурман.
Она никогда не выйдет наружу, а ты никогда не вернёшься назад.

Не бойся, дитя весны, осенние колыбельные нежны, а ложе мягко,
Колдунья твоя мертва давно, но поёт так же сладко,
Это не сон, а смерть, ночь набирает силу, полнится ураганом небо,
Люди сильнее тебя канули в небыль, умерло лето.
И в погребальном холме дремлет она, чужой кровью согрета.

@темы: Кот в мешке, Нечисть, Ноябрь, Сказки

08:24 

Торфяные болота (север)

летописец " Hunting words I sit all night."
Не всякая нечисть боится огня и железа; те, что живут в северных болотах, охотятся на трясинах, спят в своих гнёздах в глубине торфянников, под неподвижной водой, под камышами и осокой - им не нужно остерегаться ни человеческой руки, ни железного оружия, ни пламени.
Иногда, когда прерывается их тёмный сон, они выползают из болотных нор на поверхность. Плоть и кровь и кость от самой трясины: торф, в котором рождается самый горячий и долгий огонь, металл, прячущийся в залежах на болотном дне, и стоячая мёртвая вода, переполненная крошечной суетливой жизнью. Ни вересковые гончие из соседней земли, не такой жестокой, не столь холодной, ни дикие духи заросших зеленью омутов не сравнятся с ними. Это создания древности, в которой не было места ни изяществу, ни красоте. В них нет ни капли колдовства, и ни одни чары не остановят их; их разум знает только непроглядный сон, и - ужасный голод, когда приходит время охоты.
Они бывает разными, но вылеплены точно одной рукой: слишком грубо, слишком примитивно, отталкивающе странно. В своём уродстве они все равны. Скользкие змеи, одетые в стальную чешую - и ни проблеска летучей, смертоносной грации, присущей их потомкам. Или: приземистые, коренастые твари, точно собранные из кусков дёрна и кремня, шкура напоминает залитый грязью мох, и глаза светятся в темноте как пара угольков. А гиганские, беспёрые птицы, слепые, хищные, пожирающие трупы и преследующие живых!
Когда наступает ночь года, они правят болотной страной. Железный замок падёт от их касания, огонь обойдёт их стороной, чары будут бессильны, и сломается оружие. Против их силы только иная мощь выстоит, и ничего больше.

***
“Самое плохое всё случается осенью” бормочет старуха, склонившись над котлом. Там медленно кипит, бурлит мутными пузырями суп; пахнет от него болотной жижей, и она помешивает его то в одну, то в другую сторону.
“Всё доброе засыпает, а злое просыпается. Так заведено, старый порядок,”, старуха кидает в суп пару тощих рыбок и продолжает размешивать. “Солнце уходит прочь смотреть на другую сторону мира – далеко, далеко отсюда, по тот берег зимы. И вот теперь те, из зимнего царства, пробираются сюда. Останутся, пока Золотой Хозяин не вернётся обратно… и тогда они сбегут.”
Она засмеялась сухим, дробным, злым смехом.
“Свора трусов. Их голод выгоняет, из их-то холодной пустой земли. О, как им хочется здесь быть!.. да, этим жалким крысам! Я их вижу! Уж я-то знаю их, хоть и старуха.”
В углу висит её шуба – чёрная, с серебряными подпалинами, и северной зимой в ней не замёрзнешь.
“А куда мне отсюда идти?” спрашивает она, “Не в то туманное, сырое место – плохая, слабая почва. И не высокую страну с серыми скалами. Нет, тут мой дом.”
И старуха кивает сама себе, полная мрачного королевского торжества.

@темы: Сказки, Ноябрь, Нечисть

06:22 

Город, которого никогда не случится - 9

летописец " Hunting words I sit all night."
В лабиринтах между небоскрёбами цветёт ядовитый туман, металлическая пыль переливается сотнями призрачных радуг над крылатыми сводами. По левую руку поёт новая тундра, по правую пустоши, и серебряный скорпион пылает под ледяной скорлупой над воротами. Глубоко оседая в чёрной воде, колышутся корабли, разбивая стянутое морозом море. Тени их, крылатые и бледные, мерцают сквозь рябь набегающих волн, и глубоко внизу тянутся вверх водоросли. Везде, везде, везде болота, вымерзшие в каменный лёд, осушенные, проросшие хрупкими полумёртвыми ивами, залитые отравой и полные до края, до берегов чужой тысячелетней смертью.
В сгущающемся сумраке пробуждаются золотые огни лабораторий, над непоколебимым хрусталём куполов раскалённый воздух сжирает падающие снежинки. А в застывшей земле, под катакомбами, захоронениями, заброшенными обвалившимися улицами и линиями метро лежит будущее, спящее под пуленепробиваемым стеклом, зашифрованное в цифрах кода, дрожащее в голубоватом свете умирающих ламп.
Где-то в глубине памяти, на изнанке полусгоревшей души город мой осознает себя. Он, существо неживое и немёртвое, нереальное, невоплощённое, помнит прошлую мощь: сырые чащи, куда даже луч солнца не мог пробиться сквозь сросшиеся кроны, родники под переплетеньем корней, мили трясин, поющих и шепчущих голосами птиц, жаб и сверчков. Люди тогда жили скромно и тихо, не оскорбляя торфяных болот и доисторических лесов, не топча спускающихся с гор ледников и не осушая прудов, затянутых ряской. Даже и после, когда церкви поднялись из лесов и стена воздвиглась меж лесами и заливом, всё равно город дышал и жил – древний рыцарь, угрюмый и суровый, в обледеневших доспехах, с драконом на щите. Но сейчас там, где был дракон, пылает знак Скорпиона. Над южными воротами, над университетами, над гаванью, над лабораторией. Город не жив, но и умереть ему не позволят.
Пока ещё образ этот – дурман и сон, кошмар в заплутавшем разуме, упавшая на лицо тень. Пока его стены белые, купола синие, а воздух солёный и сладкий от моря и цветов. Не сломлен дух древнего леса, гордого, тёмного, не знавшего человеческого голоса. Багряным и золотым светятся витражи, в старых кварталах сирень и виноград укрывает дряхлые деревянные арки. В фонтан на Улице Фонарщиков бросают мелкие монетки.
Но кое-где поднимается на знамёнах серебряный скорпион. Его власть не прогремела ещё над миром, но символ его уже узнают.
Начинаются смутные времена. И вот тогда Город станет домом, который я расскажу.

@темы: Сказки, Ноябрь, Dark Times, дом моего сердца

08:16 

Я люблю страшные истории *_*

летописец " Hunting words I sit all night."
А они сказали,
Чтоб носила многоцветные юбки и в ожерельях звенели б монеты,
И ходила тропами, что никто не знает, только кошки и дети
Да те безумные, кого люди записали раньше в пророки или в поэты.
Ведь они сказали, что можно всё, что сердце хочет:
Танцевать и петь, и по скалам взбираться вверх с ящерицей и змеёй,
И ковать браслеты, приручать шакалов и встречать в пустыне рассветы,
И самой выбирать, кого звать в путь за собой.

(Но ещё сказали:
Опасайся тех, кто пробирается сквозь туман лабиринтами ветра,
Переплетеньями тайных слов, шёпотом незаметным,
Их, которые дышат и существуют могильным холодом, чумной смертью
С именами, которые записали в книгу и книгу сожгли, а они устояли
И отпечатались на самом огне, в котором они сгорали -
Помни их, бойся и убегай.)

Но не бойся погладить кельпи и глянуть в лицо химере,
Не устрашись ни мрака, ни пламени, ничто тебя не заденет
Из оружия того, что сковано было под солнцем или луной,
Все дороги открыты твоим шагам, кроме одной.
Но берегись того, кто идёт с туманом в доспехе сером,
Тени клубятся, и конь его тих, и увита жемчугом с серебром грива,
А он едет среди своей мглистой свиты, бледный и молчаливый,
И в безмолвных дорогах он ищет тебя, он ищет .

читать дальше

@настроение: личная мифология

@темы: Ноябрь, В рифму

10:38 

летописец " Hunting words I sit all night."
И длится вечер, но будет ночь, и снова будет предзимний лёд
Греметь в траве, потерявший цвет, гореть в листве, не успевшей пасть,
И ветер вновь обретает голос, а все законы теряют власть,
Оставив пульсом стучать в висках: вверх и вперёд,
И не смотри назад.
И дух, не знавший иных преград, взлетает птицею в небеса.

И тот, кто бояться забыл, увидит иной предел:
Выше и дальше, чем представить посмел.
Кто встретит тебя на перекрёстке вросших в иней дорог?
Кто стоит на страже твоих ворот?
Что спит в твоём сердце, надеясь проснуться,
Сорваться в полёт из знакомого дома
И уже никогда не вернуться?
Тот, кто просил о свободе -
Всё небо ложится тебе под ноги,
А землю оставь живым.

Там под чёрной водой движутся луны, поднимаются города,
Столько историй сплетают нити в твоих руках,
Кто это увидел, больше не будет один.
Сон: звёздные бездны, ледяная небесная синь.
Он срывает человеческий облик, человеческий страх,
Ветер ударит в горло, освобождая слова
Полные огня.

И однажды придёт такой: с сердцем из ветра и стали,
Называющий тени и звёзды их древними именами,
И давным-давно позабывший, что такое покой.
Но он скажет тебе: пойдём со мной.
(и дикая осень будет гореть в его глазах).
Ты не откажешь.
Просто шагни навстречу - и не смотри назад.

@темы: Ноябрь, В рифму

09:47 

летописец " Hunting words I sit all night."
Ноябрьская колыбельная
Сталью вскипает вьюга, станет летучим слово,
Чья осторожная поступь лист на тропе тревожит?
Кто размыкает кольца, кто открывает двери,
Кто успокоит воду, кто заклинает ветер?
Слушай же, месяц между
Жизнью и декабрём,
По дороге бесснежной
Кто тебя призовёт?
Спи, спи, засыпай, жди своего чародея,
С пальцами изо льда, со взглядом зверя
С крыльями, полными неба.

Чьи хищные тени, голодные грёзы запутались в стеблях?
Мирные сны, спокойные ночи канули в небыль.
Кто здесь живёт, забывает себя, а кто умирает
Уходит туда, где теснится буря от края до края,
От гор до самого моря.
Спи,
Пока не время последнего боя,
Не жди искупления.
Чародея, заклявшего собственной кровью
Это время
Не видели в нашем столетии.

Летит ноябрьская ночь, и укрывает шторм крылом весь мир.
И рядом с ним, под его тенью каждый сам себе командир:
Один на один со своей тоской, с безнадёжным зовом.
Дикое время, где твоё сердце, в чём твоя воля?
Засыпай, не узнав покоя,
У бури в ладонях.
Ноябрь, шаг до падения –
Час спасения
Близок, но ещё не пришёл. Чародей путает тропы,
Чародей смеётся над роком, забывая прошлый свой опыт,
Но ноябрь идёт по его следам, по сырым сугробам.
Спи, ещё не исполнились сроки.

@темы: Каннингэм, В рифму, Ноябрь

08:40 

Витражно

летописец " Hunting words I sit all night."
Всего лишь тридцать календарных дней. Серый штрих в окончание осени, тусклый клинок в ножнах седого снега.
Жгучий горький кофе. Колокольные тоненькие как фольга ложечки с филигранью на ручке. Звяк, звяк, звяк. В кружке чёрно, терпко, ароматно, пар поднимается, и в нём раскалываются зыбкие высокие ноты лимона и коньяка.
Тёмные короткие локоны зачёсаны назад, прозрачный взгляд, бледное лицо. Одежда строгая и неброская – отглаженый воротник, прямые джинсы, чёрное-бело-серое. Длинный шарф.
Стихи недурны, а хоть и дурны были бы: кому какое дело в ноябре-то? Россыпью слов, полной горстью кофейных зёрен, лентой апельсиновой кожуры, толстой, влажной от сладкого сока, розоватой под рыжей цедрой – отгонять глухую тоску. Треск дров в камине. Высокие свечи пахнут сандалом.
Звяк, звяк ложечкой. Это просто тридцать дней. Помнить бы.
А иногда хочется остаться, одеваться в чёрно-белое, отводить от лица завитые волосы, не обжигаться огнём, ходить по сырым листьям как по небу, дышать ледяным ветром и домом звать хрустально-пустой купол ноября. Братьями считать крылатых призраков, не бояться ночи, ковать стальные строки и прясть шёлковые песни.
А иногда кажется, что только и живёшь те тридцать дней.

@темы: Ноябрь

04:00 

Смотреть!

летописец " Hunting words I sit all night."
Не смогла пройти мимо. Janusz Cienkowski сделал потрясающее украшение по Железным сказкам. Ожерелье безумно красивое, но ещё больше меня удивила точность образа: именно такое вот зыбкое призрачное волшебство я и пыталась выразить! И вот теперь появилось и визуальное воплощение.

16.11.2009 в 15:15
Пишет Janusz Cienkowski:

Железная сказка
Когда небо темнеет и снег из ослепительно-белого становится серым, когда стужа и недобрый ветер заставляет людей закрываться в домах и зажигать яркие огни, приходит Белая Свора. Их руки так же тонки, как почти прозрачные, последние листья, но губы алы от крови, и капли крови и лед остаются там, где они прошли.
Photobucket

Горный хрусталь, чешский бисер, чешское стекло, лунный камень, разнообразная фурнитура, проволока и бубенчики.
За вдохновение и саму историю я могу сказать большое и толстое спасибо Летописцу.
Ищет своего человека.
Рассмотреть подробнее можно в комментариях.

URL записи

@темы: Ноябрь

10:37 

календарь - 2

летописец " Hunting words I sit all night."
Ноябрь
Они нездешние. Подкидыши. Детёныши фэйри, подброшенные в колыбель. Как убийственно притягательны они могут быть – чёрным резким профилем на сумрачном небе, сквозь косой дождь и пронизывающий ветер. Невозможно иные, другие, странные, болезненно надломленные, с неизведанной глубиной внутри. Что там? Бьющиеся, метающиеся крылатые тени, наклонишься посмотреть – и их призрачное мотыльковое пламя опалит, сожжёт, выест до дна.
Безумно тянет взглянуть: они, неприкаянные, с неловкой улыбкой, с солёным холодом осеннего моря в глазах, совершенные неземные призраки, хрупкие, серые, сияющие. Вот их бессонные ночи, до краев полные вдохновения на грани обморока, кофеина, сигаретного дыма и травяного шелеста. Вы протягиваете руку, осторожно, будто приманивая дикого зверя, но они боятся прикосновений, точно верят, что могут растаять от человеческого тепла. “Держись подальше!” бросают вскользь и шагают в туман, завернувшись в серый плащ. Что станет, если вы не послушаете, если подойдёте и встанете рядом? Ослепнете от седой авалонской бури, застынете под тоскливую песню ветров. И тут-то вы вспомните, что от этих волшебных созданий защищались железом и огнём. Что от них над порогам висели венки омелы. Что их имена боялись произнести вслух, чтобы ненароком не призвать. И вы понимаете, почему. Чем ближе подходишь, тем яснее становится, что их свет – это болотные огни, их необычность – лишь зерно шторма, горечь их слов - яд отчаяния.
Что они, отстранённые, могут подарить? Ведь для них если небольно – то и любви нет. Они даже не замечают, как глубоко ранят. О, они всегда будут с такой жадной симпатией смотреть за человеческой жизнью, будут так же ловить крохи тепла, с каким голодным интересом будут наблюдать из-за окна за чужой улыбкой. Но вы никогда не научите их быть частью жизни. Они останутся за рамками, за пределами этого мира. Зерно ноябрькой бури не утишить, не спрятать, не стереть. Точка опоры – саморазрушение, слом и стыки льда и стали. Так уж они созданы, что без боли им нет жизни, и это единственный дар, который они отдают и принимают легко.
Это они с лёгкостью продадут сердце дьяволу в обмен на талант. И он взвоет в ярости, получив обещанное: сжав ладони на куске льда, в глубине которого искрится железо. Сердце? О да, вот оно, холодное, нездешнее, нечеловеческое сердце – точка неподвижности в центре бури.
Смотрите. Наслаждайтесь. Любуйтесь, как они мчаться по миру на крыле ледяного шторма, как небрежным росчерком они создают окно – провал-пропасть – в целый мир, живой, древний, дикий. Но не подходите близко.
“Не научили”. Не научили любить, не научили понимать, заботиться, отдавать. Они, дети Ноября, и рады бы охранить, утешить, согреть, но не умеют. Как? Они не знают. Редкие проявления тепла небрежны, коротки, как солнечная тень на сухом листе.
Вот он, ноябрь, идёт навстречу, странный и хрупкий! Берегитесь, зажигайте свечи и ищите железный крест.

@темы: Ноябрь, Календарь, Сказки

10:17 

С первым днём осени!

летописец " Hunting words I sit all night."
Моя осень почти безмолвна, тиха и отрешённа. Нескладная немного дама в чёрном широком старомодном плаще и практичных ботинках на толстой подошве. Ботинки оббиты, исцарапаны и исхожены, зашнурованы крепко-накрепко – эдакие устойчивые и громоздкие создания. Брюки, тоже потёртые, изляпаны въевшимися пятнами грязи и пахнут лиственным дымом и собачьей шерстью.
У осени бледное лицо с узкими обветренными губами, которое она прячет под охотничьей фетровой шляпкой с узкими полями. Короткая элегантная стрижка торчит в разные стороны, тёмные жёсткие прядки топорщаться над воротом плаща. А его безразмерные карманы полны барахлом всякого вида: ацтекские медные монетки, рыболовные крючки, гадальные кости, перья ястреба, вязальный крючок, лондонские марки…
Странная, несуразная, одинокая леди – вечно не к месту, вечно впросак и немножко поотдаль от толпы. Бредёт, чуть ссутулившись, грея озябшие руки в рукавах, и садиться с тобою. Вы дышите вместе, вздох во вздох, хрипловато так, будто от простуды застаревшей или сигарет. И так же неловко, глядя в сторону, скажет-прошелестит:
- Помнишь?
Как не узнать тебя, мой сероглазый рок с обросшей причёской, судьба в старомодном чёрном плаще, в запахе ментола и шиповника! Помним все мы, обречённые на тебя, как твои мокрые от дождя холодные пальцы крестили нас, как солёно-горькие губы касались лба.
Одинокая фигура горбится на лавке, трёт бескровные пальцы. В трубке разгорается огонёк, и наконец дама подносит его к губам.
- Дети, дети…
А вот он, якорь наш: железо, можжевельник, полынь, ноябрьский вой штормов да стальные крылья за спиной. Но ты отыщешь своё счастье – зыбкое, переломанное, неуклюжее, жгучее, сожмёшь в ладонях. И прошепчешь занемевшими губами те заклятые слова, которые грёзились невозможными:
- Я… люблю…
И хмурая дама в чёрном улыбнётся дождю.
- Хорошо, дитя моё. Очень хорошо.
Развернёт над миром серебряные ладони.

@темы: Ноябрь, Сказки

11:42 

и это снова для вас, дети ноября-)

летописец " Hunting words I sit all night."
О, как пепел и прах истончившихся в воздухе листьев
Напоён утекающей сладостью бывшего лета.
Это он на руках, слабый шорох в негаснущем свисте
Не метели, но уже по-осеннему мрачного ветра.

И не горечь, не боль под ребром расправляет крыла,
Не вмещаясь знакомо и в сердце, и в душу,
Просто зов в никуда так звенит и так полон огня,
Он силён в моей крови, ожидая ноябрьской стужи.

И с неловкой улыбкой, нескладная бледная осень
В чёрном плаще старомодном и дряхлых ботинках
Сделает шаг, близко-близко встанет и спросит:
Полетели, дитя? И пойдёт по засохшим травинкам.

Кто бы нас научил, потерявшихся странников вечных
Оставаться однажды под кровом, ладони смыкая
Не над слабым костром, а у очага или вкруг жёлтой свечки
Взглядом чужую улыбку привычно встречая.

Как удара не ждать, не выменивать сердце на слово,
Как ходить по земле, не срываясь в падение с шага,
Просто жить как дышать, не бояться осенней дороги
И гулять между лип и рябин облетевшего сада.

@темы: Ноябрь, В рифму

10:19 

летописец " Hunting words I sit all night."
Есть истории, которые не следует рассказывать. Они как сырой туман над пристанью: слышно, как над нею беспокойно кричат чайки, и в серых волнах угадываются силуэты кораблей, величественные словно готические замки средневековья. Вы ступаете во мглу и идёте по мосткам, и с каждым шагом усиливается ощущение Взгляда меж лопаток. Кто-то смотрит отстранённо и голодно, чьи-то лимонно-светлые глаза светятся сквозь сумрачные завитки, чьи-то изломанные тени замирают, прижавшись к земле. И Они следуют за вами, даже когда вы выйдете из тумана, мечутся вокруг дома как мотыльки у свечи, прилипают к окнам, беснуются за дверью, а когда вы засыпаете, Они встают у кровати и шепчут, вскидывая тонкие руки, сводя вас с ума поющими голосами и шелестящим бормотанием.
Звенят колокольчики, пахнет яблоневым цветом, вокруг сгущается непроглядный туман, и вы носите крест, железное лезвие и осиновую стрелу для арбалета, но уже поздно: вы впустили Их в своё сердце, и Они прочно там обосновались.
Эти истории - древние истины из камня, дерева и темноты. В них сотни лет не было ничего нового; они страхи, безумие и красота старого мира, возведённого до того, как дети рода человеческого пришли на землю. И когда они пришли, они научились бояться ночи из-за тварей, которые охотились в ней. Они научились боятся нобярьской ночи, музыки с холмов, водяных фей с кувшинками в волосах и болотных огней.
Вы узнаете эти страхи с одного взгляда. Узнаете, потому что их память вросла в инстинкты: осина и серебро - от вампира и оборотня. Держи булавку от сглаза! Ночью в Самайн из дома не выходи. Есть истории, написанные кровью, а есть те, чьи чернила поныне текут в наших венах.
Это была книга в потёртой кожаной обложке, окованная железом. Тонкая бледная бумага, убористые колонки слов и пугающе реалистичные иллюстрации: чудовища, духи, фэйри, демоны. О да, то были сказки. Сказки, написанные не людьми, не о мире людей и не во время людей. Они жили, эти недосказанные легенды, неписанные законы, пока не стало ясно, что их сырой пронизывающий туман - чистое безумие.
Её называли Железная Книга Сказок.
О ней ходили странные слухи, что открывший её получал особую власть (а иные верили, будто прочитавший хоть слово терял рассудок). Хранилась же она якобы в самом Авалоне, под волшебным камнем. Кое-кто считал, будто она зарыта в Уэльсе, и над нею цветёт клевер.
Но когда Блэр Хемлок поставила последнюю точку, она прошла по всему миру и раздала истории тем немногим, кто никогда не слышал о них. Так по странице Книга разлетелась по земле, упокоившись наконец в человеческой памяти как древний миф, а не как угроза Бури Ноября.
И ходили ещё слухи, будто у Хемлок нет сердца. То, что было, выстужено и сожжено напрочь метелями и призрачными огнями Сказок, и заковано в железную обложку. А то, что осталось, лишь лоскуток бледного лилового пламени, вересковая свечка над окном. Не знаю, сколько правды было в таких рассказах, но на руках Хемлок не таял снег.
Есть люди, которые по сей день неустанно и яростно ищут следы Книги, тщась заметить круги на воде и поймать её. И есть люди, которые хранят в своей душе одну из живых историй, что ворочается и бормочет как начинающийся дождь в ноябре.
Вы узнаете их по тому, как звучит их голос - будто что-то древнее и понятное облечётся плотью реальности. Яблоко падает на землю. Рожь спеет к осени. Воду тянет в море. Полые холмы - наше жилище. И это понятное будет выглядеть как нечто давно известное, хотя должно казатся сумасшествием.

@темы: Сказки, Ноябрь, origins of Teta

09:38 

Ещё одна ноябрьская история

летописец " Hunting words I sit all night."
Кухня была маленькая, жарко натопленная, тесная и выглядела как крошечная и донельзя уютная ведьмовская норка. Со скошенного потолка свисали гирлянды лука, чабреца и лаванды, гривы розмариновых ветвей и головки чеснока. На выскобленных до бледно-жёлтой сердцевины досках стола восседала зеленоватая капуста, опираясь боком о старинный бинокль, а рядом на блюде в облаке пряного пара томился имбирный кекс. У мышиной норки не стояло ни одной мышеловки, зато ровным полукругом высторились три кусочка сыра, свечной огарок, кубик сахара и корочка сала. В бронзовом кофейнике лениво булькал густой чёрный как зимняя полночь кофе.
На высокой хромоногой табуретке сидела девушка, худая как щепка, с гривой блестящих тёмных волос до самого пояса. В густых завивающихся прядях лицо её казалось ешё меньше. Одета она была в вязаную кофту с подсолнухами и пёструю юбку. Она сидела чуть сгорбившись, опустив узкий подбородок на сплетённые пальцы, и пламя свечей танцевало в её глазах – золотые капли в синей воде.
За окном вилась, поднимаясь и опадая, ноябрьская вьюга, ещё не перешедшая в дикую бурю. За тонкой корочкой льда на стекле видны были жёлтые блики фонаря, бледные полосы снега и бездонное чёрно-серое небо.
- Натали! Натали Эргот!
узнать, чем продолжилась поучительная история

@темы: Ноябрь, Нечисть, Iron Book, Сказки

06:57 

Демоны

летописец " Hunting words I sit all night."
Жги свечи, связывай в пучки можжевельник и зверобой, не поднимай головы – на дворе беснуется ноябрь. Там, за дребезжащим под ударами шторма окном, белёсое пламя пляшет, вьётся над мокрой дорогой, незримое, неощутимое. Бледные серебряные струи дождя разбиваются о мостовую.
Ты держишь пальцы на стальном лезвии, месяц – фронтовая линия, только бы пережить. Но ты ещё не знаешь, что бурю вокруг удержать легко, немудрено отпугнуть злых духов. Это простая власть, но если голос твоей крови, твой дух проснётся и зазвучит как медь, заслышав в небе музыку дикой охоты – сможешь ли ты удержать его? Чем тебе поможет очерченный круг, железо и оберег?
Кто поможет тебе, когда над тонким слоем зернистого снега ты увидишь лиловые сполохи призрачного огня, когда сырая мгла, ползущая на зелёной зыбью замерзаюшей реки, будет пахнуть цветущей яблоней? Тонкие фигуры, острые лица, светлые прозрачные глаза – звёзды и светлячки – и ты перестанешь удивлятся, замечая их.
Да, ты не веришь, сердце моё, сестрёнка, но ночь на Самайн не спишь, свеча горит в твоём окне, и ты молчишь, когда они летят сквозь ночь, серые призраки на крылатых конях, мчатся во весь опор по штормовым тучам, и горе тому, кто встанет на их пути! Взгляды их как пожар, и холодны следы.
Но если это правда, дитя ноября, мой зеркальный близнец? Подойди-ка и взгляни на своё отражение, протяни пальцы к стеклянной границе, и с той стороны я потянусь к тебе, коснусь своей холодной рукой твоей, тёплой.
Да, мы похожи, дитя ноября, плоть от плоти древнего народа, семя нездешней бури. Я был с тобой, когда ты была слаба, и когда тосковала, и когда спотыкалась, и когда любила, и когда падала.
Позови меня, сестрёнка, не вслух, а так, как умеем мы. И я приду к тебе, вышагну из зеркала, из дождевых струй, из сумеречной тени, я улыбнусь и встану у тебя за спиной, и ты почувствуешь на левом плече мою руку. Ты больше никогда не будешь одна. Не останется на всей земле ничего, что может ранить тебя – ни сталь, ни серебро, ни огонь, ни слово, и ты пройдёшь сквозь осень; снег в твоих волосах будет сиять как венец.
Тогда ты наденешь стальные кольца – но уже не для защиты. Ты улыбнёшься, выходя наружу, и спрячешь ключ под дверью, и шагнёшь на дорогу. И потом ты обернёшься и дашь мне руку, тонкую, тёплую, в стальном браслете, и я согреюсь от вечного холода у твоего сердца.
Знаешь, счастье моё, так могло бы быть; тебе всё ещё снятся, грёзятся древние леса и пустые холмы, и чужие дороги, танцы и песни. Ты закрыла дверь, занавесила зеркала, спрятала меня от самой себя, но я рядом. Ты веришь в богов, моё сокровище, а я верю в тебя; и я жду.

@темы: Ноябрь, Нечисть, Герои, Сказки

13:09 

Осторожно, поток флуда

летописец " Hunting words I sit all night."
~ упс.

@темы: Ноябрь, Сказки

13:20 

странная сказка

летописец " Hunting words I sit all night."
Тук-тук.
Яблочные ветки стучат в захлопнутое окно. По стенам бродят журавлиные тени - высокие, тонкие, длинноногие, танцуют и протягивают хрупкие крылья. Лампочные отблики скачут по ним, изламывая узор перьев. Гудит, блестя круглым боком, чайник на маленькой плитке у подоконника. Устало дребезжит радио, путая помехи и музыку. В чашке крутится ложечка - точно как стрелка компаса, север-запад-юг-восток. Туда-сюда.
дальше

@темы: Герои, Ноябрь, Сказки

10:44 

Мельница штормов

летописец " Hunting words I sit all night."
Осенью облака тяжелеют, опускаются, и как из раскрытых великанских ладоней рассыпают щедро ливень по всем холмам, пустошам и равнинам. И когда серые зёрна дождя входят в землю, поля разбухают и поднимаются, теснясь в низких горных хребтах, начинают беспокойно шевелится и рокотать: им хочется высунутся за край гранитного гребня и поглядеть наружу. Мутные реки темнеют ещё больше, пухнут и расползаются по руслам, заполняя низины холодной водой. Вся земля, охваченная внезапной ноябрьской лихорадкой, колышется и бунтует наводнениями, осыпями и просевшими в грязи дорогами.
Так она будет бродить и шептать до самого марта, и лес успеет сначала почернеть от горя перед зимой, а потом стремительно побелеть под снежным пухом. Трава истончится и поседеет, сгорбится под капельками замёрзшей воды. И всю зиму, пока она не распрямится и не нальётся сладким зелёным соком, зёрна осенних бурь будут спать и спать.
дальше

@темы: Ноябрь, Сказки

05:34 

летописец " Hunting words I sit all night."
Мы – не святые и не стражники, не носим гитар и мечей
Но мы умеем сражатся, если не получается просто петь;
Мы сочиняем письма о том, чего не было, в дрожании тонких свечей,
В монастырях и в замках, в тавернах и деревнях в излучинах рек.
Мы такие же как все, и не одни из, но не боимся костров,
И не то чтобы нам не писан закон – написан, но нами же:
Свод советов, а главный из них – из двух зол выбирать добро
(даже малое)
И останемся мы в конце концов не героями и не стражами,
Но собой.

@темы: Ноябрь, В рифму

05:17 

летописец " Hunting words I sit all night."
Когда-нибудь я устану от Города, где я живу. Мне станет скучно бродить по улицам, они такие узкие и серые, и всё так знакомо и бестолково-уютно, что захочется убежать. И даже маленькое кафе с прошлогодним календарём на стене мне надоест.
Тогда я возьму последний билет на поезд, отходящий на рассвете, и всю ночь перед отъездом просижу на крыше Библиотеки, глядя на луну. Ночные мотыльки и кошки будут молчать вместе со мной. Под утро спущусь к реке и буду ловить листья, плывущие по серебряно-тёмной воде. У меня руки замёрзнут, ну и пусть, всё равно на самом деле мне тепло. А листья эти я потом сплету в венок, в корону, надену её – и пусть узнают меня по ней. В поезде под стук колёс буду сочинять стихи, и тут же все забуду – и даже не расстроюсь, я после новые напишу.
Я сойду на последней станции и пойду пешком; мне скажут «дальше дороги нет», а я отвечу – «значит, по бездорожью». И если там будет темно, сплету светильник из рябины; будет опасно – сделаю меч из камыша и перьев. Однажды оставлю его в камне, а корону – на перекрёсте; в тот же день получу чашу в подарок и унесу её туда, где меня ждут.
Мой поезд отбывает на рассвете.

@темы: Ноябрь, Сказки

06:08 

летописец " Hunting words I sit all night."
Сколько вы ждёте их – сколько лет, строк, жизней, песен? Сколько вы ожидаете, что вот, сейчас они придут, проскачут над всколыхнувшимся морем, и грохотом копыт по мостовой раскатится эхо? Или же надеялись вы, перебирая струны на древних их арфах, которые они оставили, что они ступят на ваш берег, и в блеске былой славы, воспетой и возвеличенной менестрелями, пройдутся по площадям вашим?
А они пришли уже, древние, сумасшедшие, лёгкие, хрупкие, как были. Покачались, раскинув руки, над краем моста, и шагнули вперёд, беззвучно расхохотавшись над оскалившейся ночью. Посмотрите, как развеваются их светлые волосы, как пляшут в диком танце тонкие браслеты на их запястьях. Посмотрите, как луна отражается в их глазах, диких и ярких, словно свечки над болотной водой. И как ночами неслышно воет вереск у них под ногами, и как чёрные мохнатые ночные бабочки метаются у них за спиной.
И вы преклоняете колена у камней, что некогда были стенами крепостей их. Разве не ясно, что они вернулись, что они не уйдут надолго от земли, где проросли травою песни их, где застыли льдом слёзы их, где их язык до сих пор повторяется в воде и листве?

@темы: Ноябрь, Сказки, Ynis Avallach

Замок над озером

главная