Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: origins of teta (список заголовков)
11:39 

на самом деле всё было не так

летописец " Hunting words I sit all night."
Этот рассказ появился сам собой, и я не смогла его даже отредактировать: написалось, как чувствуется, сумбурно и спутанно. И ясно, что никуда он не войдёт, ни в циклы, ни в сказки, ни тем более в Тету, но всё равно - а выбросить не могу.

Раз:
С первого взгляда что-то древнее, какой-то инстинкт глубоко внутри шевельнулся и узнал хищника. Убийцу. Внешне… внешне же ничего не случилось. Зверь спал под его обликом, скрытый мягкими манерами и тихим голосом. Это оказалось хрупкое, лёгкое создание: вздёрнутый подбородок, бледное лицо. Образ без пола, возраста и красок. Пепельно-русые волосы, прямые, практично остриженные до плеч, слабо блестели под лампами. Глаза… ничего демонического: ни алого проблеска, ни кошачьего зрачка, ни даже скрытой жестокости. Спокойные, широко раскрытые, с лёгким интересом осматривающие мир.
Чудовище это, маскирующееся под человека, одето было как-то невразумительно и легкомысленно: болтающиеся джинсы и тоненький светло-зелёный плащик, из под которого выглядывали длинные рукава свитера, до костяшек почти закрывая руки. Ничего особенного.
…Двигается плавно, бесшумно, сохраняя почти потусторонне безмятежное выражение лица. Холод прошёлся по спине, когда этот взгляд коснулся меня. И потом эта тварь деликатно улыбнулась уголком бледных губ, будто стесняясь, и мягко поднялась. И… заговорила.
Словно костяные крылья развернулись за спиной твари. И глаза полыхнули – не яростью, не гневом, не даже холодным азартом перед битвой. Абсолютное счастье. Строит чары одними словами – глуховатый тихий голос, лёгкий акцент, слова перекатываются, поднимаются и захлёстывают шею. Не вдохнёшь. И над болью – спокойный светло-серый взгляд.
читать дальше

@темы: Сказки, Герои, origins of Teta

10:18 

Once upon a time

летописец " Hunting words I sit all night."
Загрохотали копыта. Стылый ветер ворвался в сад, закружив ветхую дверцу в петлях. Пахнуло яблоками, солью; мёрзлые листья взвились и опали. Всадник натянул повод, и конь загарцевал на хрустящей морозом траве. Позади него за оградой бесновалась темнота. Те, высокие, в ярких одеждах – алых, лиловых, травянисто-зелёных, сколотых бронзовыми брошами, – улыбались яростно и светло. Их глаза полыхали на белых лицах.
- Господин, - позвал всадник, - Мы в долгу перед вами, и оттого пришли, чтобы принести вам весть…
Через ограду перегнулась девушка, оперевшись белоснежной рукой, и золотые пряди полились через плечо.
- Мы свободны, - прошелестела она, - Спасибо тебе, господин. Но сегодня мы предвещаем большую беду!
Всадник наклонился с седла.
- Мы скачем наперегонки со страшной бурей, - пояснил он, - Она надвигается.
Тот, к кому он обращался, выглядел совсем не так потрясающе, как странники. Это был обычный старик, среднего роста и сложения, в потёртых брюках и вязаном жилете, видневшемся из-под бурого плаща. Под жилетом наметилось брюшко, а на носу поблёскивали очки в роговой оправе. Седые волосы завивались на кончиках.
- Что же, - доброжелательная улыбка старика даже не дрогнула, - Этого следовало ожидать. Я благодарен за визит, друзья мои. Сколько лет, сколько… но для вас они не больше значат, чем трескотня кузнечиков, верно? Ладно, к чему разговоры…
читать дальше

@темы: origins of Teta, Каннингэм, Сказки

08:03 

отчасти продолжение предыдущей записи - тёмное время

летописец " Hunting words I sit all night."
Стало дикое время, понеслось, взбесившись, по улицам, мутное, тёмное и холодное, как вышедшая из берегов река.
Господин Д. вздохнул. Он не видит смысла в железной подкове над дверью и арбалете, и даже в освящённых ножах на поясе, но, конечно, из вежливости умолчит. Вертит в руках скифский шлем. Как оно было? Он припоминает сквозь усталость: сплошной дождь, алые знамёна прорывают бьющую с неба воду, косой удар – полукруг стали летит сверху, и меч поворачивается в его руке сам, прорубаясь навстречу. Давно всё это было.
Закопчёный чугунный чайник на плитке запел, и тонкая белая струйка пара прошила мерзлый воздух. Он достал чашки, все обкусанные и ветхие, вытряхнул из одной паука. Насыпал на донышко трав: мята, малиновый лист, липовый цвет, ромашка, зверобой. Пахнуло летом и цветущим полем.
Пришла крыса, поела огрызок вяленой сливы. Господин Д. смотрел, как она жадно набивает рот и жуёт, помогая себе лапками, и не стал её прогонять. Крысу спугнул стук в дверь; она подхватила сухарь и метнулась на полку, скользнула в шлем и свернулась там с уворованной едой.
Господин Д. коротко щёлкнул пальцами над свечой, и на фитиле заплясал огонёк. После подошёл и отомкнул замок.
- Доброй ночи, - сказал он, - Располагайтесь.
- У тебя крысы? - поинтересовалась Сюзан, кладя арбалет на стол.
Скрежет крысиных зубов о жёсткий сухарь в шлеме на мгновение затих, и оттуда донеслось невнятное пищание.
- Тише, тише, Антуанетта, - мягко сказал господин Д., - Сюзан всего лишь спросила.
- У меня есть шоколад, - вспомнил Кербри.
Он уселся, расправил килт и вытянул ноги. Оружие его лежало у дверей, потому что так гласили правила вежливости, и хотя никто не сунулся бы на улицу безоружным после темноты, заходя в гости к господину Д. они оставляли у входа ножи и арбалеты. Плаща Кербри не снимал, слишком холодно было.
Шоколад оказался серой вязкой плиткой, почти безвкусной. Контрабанда, подумал господин Д., разливая по кружкам кипяток. В уютном молчании они пили чай, грея пальцы о горячие бока чашки. Окно плотно затягивало серого полотна, приколотое булавками – господина Д., в отличие от большинства, ночь ничуть не пугала, но крысы и мыши приходили в ужас. Вдобавок к этим неудобствам, кое-кто повадился подкрадываться и шипеть, скалясь, в форточку, и стало понятно, что проще закрывать окно, чем сталкивать с карнизов незваных гостей. Сейчас только редкие тени танцевали на занавеси.
- Надо что-то делать, - наконец произнесла Сюзан, когда с шоколадом было покончено.
Господин Д. неслышно вздохнул и поглядел на скифский шлем; из глазницы таращилась Антуанетта, так и не сумевшая победить сухарик. В усах висели крошки.

@темы: Сказки, Господин Д, origins of Teta

04:27 

сказка, в которой почти ничего не происходит

летописец " Hunting words I sit all night."
Демоны и Джентльмены.

Нередко наиболее необычные и потрясающие воображение события происходят с людьми ничем не примечательными. И история вырастает из поступков и слов тех, кто совершенно не желал её вершить. Однако довольно рассуждений! Обратим наше внимание в центр событий, на героев нашей истории.
Итак, вот она, просторная и уютная комната, погружённая в полумрак. Жёлтый свет из-под запылившихся абажуров придаёт мебели мягкость, и все цвета приобретают тёплый янтарно-коричневый оттенок. В камине едва тлеют дрова. В креслах, подвинутых к огню, и на софе восседают джентльмены, и самый взыскательный, требовательный и внимательный взгляд не найдёт ничего странного в них, расположившихся со всем удобством, вытянув ноги к очагу. В твидовых полосатых брюках, длинных и несколько бесформенных пиджаках, они ведут неторопливую беседу, поедая булочки и запивая их чаем с молоком.
Пока у нас ещё есть несколько минут, давайте присмотримся повнимательнее. Тот джентльмен в сверкающих ботинках и с великолепными усами – мистер Теренс К. Эджвик. Кто же не знает мистера Эджвика? А кто знает, разве может не испытывать симпатии и уважения к нему? Спросите любого здесь, в Кернвилле, знакомы ли они с ним. О, да, конечно!.. горячо откликнется каждый, Ведь именно мистер Эджвик... и они приведут пример доброты, щедрости или мудрости этого славного господина.
Впрочем, все, собравшиеся в комнате, так или иначе значительные фигуры, достойные люди. Высокий, величественного вида господин с совершенно серебряными волосами и с тростью – господин Каннингем. Какой потрясающий у него жилет, из зелёного шёлка, расшитого лиловым! Вон тот, скрытый тенью, с жёстким волевым лицом и сжатыми губами, чисто выбритый, конечно, доктор Клэйтон. А там, в кресле в цветочек, попыхивает трубкой профессор Шеллуик. Он снял свою вечную древнюю шляпу, явив миру вклокоченные седые волосы. Мистер Эшворт держит на коленях целую тарелку, полную кексов с инжиром; на губах играет доброжелательная улыбка.
Снаружи бьют часы. Разговор прерывается, и все смотрят в окно, в холодное алое небо, стремительно темнеющее у горизонта.
- Что ж, - замечает доктор Клэйтон, - Приступим, друзья.
читать дальше

@темы: Сказки, origins of Teta

07:59 

летописец " Hunting words I sit all night."
А я вижу его византийский профиль, тёмный и чёткий, в зыби свечи на витраже… Кто кроме меня ведает, чем закончится история? Кому кроме меня известно, к чему всё приведёт?
Лесная темень, беспросветные пропасти сырой почвы, где змеями вырастают деревья, не ведавшие простора, и голый чёрный плющ душит побеги. Лиловые холмы, вереск стелется и рябью волн колеблется под ветром; дождь стоит стеной как крепость. Солнце дрожит на его волосах, он поднимает руку, и свет дробится в бронзовом кольце. Тяжёлый перстень, грубая огранка гематита – дешёвая штучка, но древность… время драгоценно, время – кровь истории.
Пляшет, безумствует, бьётся смеющаяся темнота, захлёбывается песней; он улыбается, заложив палец между страниц, и так знакома короткая его улыбка уголком губ, и рассеяный луч крадётся по узкому лицу, ловит медный блик в собранных под ленту прядях.
У ног его беснуются серые псы, щерятся на темноту и глаза их красное и золотое. Но так надо, разве ты не видишь? – он наклоняет голову, лёгкое удивление в его голосе мешается с тревогой. Снег кружится, колючая крошка, изломы силуэтов за его спиной, ледяное дыхание, высверк чьих-то огненных вгзлядов, камень в пыль под чьими-то когтями…
Нет, говорит он в самом конце. Нет, вы неправы. Я властвую над всеми ними, над их темнотой древней и живой, над мглистым сырым светом, над их холодными сияющими жизнями.
И я смотрю в его глаза, мягкий непреклонный взгляд, и в нём вересковая даль, и солнечный горизонт, и пропасти растущих трав, прорывающих землю. О да, мой король с бронзовым перстнем на тонкой руке, ты правишь.

@темы: Сказки, origins of Teta

03:43 

lock Доступ к записи ограничен

летописец " Hunting words I sit all night."
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:44 

lock Доступ к записи ограничен

летописец " Hunting words I sit all night."
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
08:46 

Смотритель (год черной лисы)

летописец " Hunting words I sit all night."
Высокий старик горбит плечи, сутулится под тяжёлым старым пальто, поднимает воротник. Из-под свалявшегося сукна выглядывает грубое, точно вытесанное из обрубка дерева, покрасневшее от ветра лицо. И лицо-то непримечательное и непривлекательное: поджатые губы, нос как топор, да прищуренные бледные глаза под нависшими бровями.
Старик ходит тяжело, с трудом переставляя ноги. Время от времени он бормочет себе под нос какие-то смутные обрывки давних разговоров; мысли его, мутные, медленные и тревожные переворачивались как прихваченная морозцем болотная тина.
- Котята они, котятушки, - это повторял он особенно часто. С неба сыпались крупные снежинки, а освещённая фонарями мостовая горела как стеклянная: толстый гладкий прозрачный лёд гудит от холода, и сквозь него проглядывают пыль и камни улиц.
Руки у старика тоже были красные и обветренные, в толстых перчатках. Из прорезанных дыр торчали узловатые пальцы. В правой руке он держал замызганный фонарь, о захватанное стекло которого билось тонкое невидимое пламя. В левой носил большую клетку со снегирём.
Палку с железным наконечником для разбивания льда он вешал за спину. Работал основательно, неторопливо и неутомимо: обстоятельно дробил гладкий сверкающий лёд на съездах и ступенях, да сгребал в кучи. Если б не он, на улицу и выйти было бы нельзя. Госпожа Беккер, попытавшись навестить Книжный Клуб, не дождалась и пошла по нерасколотому; только подвернула ногу.
- Котятушки мои, - бессвязно повторял старик, оставляя клетку и фонарь на занесённую снегом скамейку.
Хрустел отходящий под ударами железа лёд. Снегирь метался, не успокаиваясь. Быстро, тревожно поблёскивали чёрные птичьи глаза.
дальше

@настроение: Новогодние Сказки - дубль первый

@темы: Нечисть, origins of Teta, Iron Book, Сказки

10:19 

летописец " Hunting words I sit all night."
Есть истории, которые не следует рассказывать. Они как сырой туман над пристанью: слышно, как над нею беспокойно кричат чайки, и в серых волнах угадываются силуэты кораблей, величественные словно готические замки средневековья. Вы ступаете во мглу и идёте по мосткам, и с каждым шагом усиливается ощущение Взгляда меж лопаток. Кто-то смотрит отстранённо и голодно, чьи-то лимонно-светлые глаза светятся сквозь сумрачные завитки, чьи-то изломанные тени замирают, прижавшись к земле. И Они следуют за вами, даже когда вы выйдете из тумана, мечутся вокруг дома как мотыльки у свечи, прилипают к окнам, беснуются за дверью, а когда вы засыпаете, Они встают у кровати и шепчут, вскидывая тонкие руки, сводя вас с ума поющими голосами и шелестящим бормотанием.
Звенят колокольчики, пахнет яблоневым цветом, вокруг сгущается непроглядный туман, и вы носите крест, железное лезвие и осиновую стрелу для арбалета, но уже поздно: вы впустили Их в своё сердце, и Они прочно там обосновались.
Эти истории - древние истины из камня, дерева и темноты. В них сотни лет не было ничего нового; они страхи, безумие и красота старого мира, возведённого до того, как дети рода человеческого пришли на землю. И когда они пришли, они научились бояться ночи из-за тварей, которые охотились в ней. Они научились боятся нобярьской ночи, музыки с холмов, водяных фей с кувшинками в волосах и болотных огней.
Вы узнаете эти страхи с одного взгляда. Узнаете, потому что их память вросла в инстинкты: осина и серебро - от вампира и оборотня. Держи булавку от сглаза! Ночью в Самайн из дома не выходи. Есть истории, написанные кровью, а есть те, чьи чернила поныне текут в наших венах.
Это была книга в потёртой кожаной обложке, окованная железом. Тонкая бледная бумага, убористые колонки слов и пугающе реалистичные иллюстрации: чудовища, духи, фэйри, демоны. О да, то были сказки. Сказки, написанные не людьми, не о мире людей и не во время людей. Они жили, эти недосказанные легенды, неписанные законы, пока не стало ясно, что их сырой пронизывающий туман - чистое безумие.
Её называли Железная Книга Сказок.
О ней ходили странные слухи, что открывший её получал особую власть (а иные верили, будто прочитавший хоть слово терял рассудок). Хранилась же она якобы в самом Авалоне, под волшебным камнем. Кое-кто считал, будто она зарыта в Уэльсе, и над нею цветёт клевер.
Но когда Блэр Хемлок поставила последнюю точку, она прошла по всему миру и раздала истории тем немногим, кто никогда не слышал о них. Так по странице Книга разлетелась по земле, упокоившись наконец в человеческой памяти как древний миф, а не как угроза Бури Ноября.
И ходили ещё слухи, будто у Хемлок нет сердца. То, что было, выстужено и сожжено напрочь метелями и призрачными огнями Сказок, и заковано в железную обложку. А то, что осталось, лишь лоскуток бледного лилового пламени, вересковая свечка над окном. Не знаю, сколько правды было в таких рассказах, но на руках Хемлок не таял снег.
Есть люди, которые по сей день неустанно и яростно ищут следы Книги, тщась заметить круги на воде и поймать её. И есть люди, которые хранят в своей душе одну из живых историй, что ворочается и бормочет как начинающийся дождь в ноябре.
Вы узнаете их по тому, как звучит их голос - будто что-то древнее и понятное облечётся плотью реальности. Яблоко падает на землю. Рожь спеет к осени. Воду тянет в море. Полые холмы - наше жилище. И это понятное будет выглядеть как нечто давно известное, хотя должно казатся сумасшествием.

@темы: Сказки, Ноябрь, origins of Teta

09:42 

страница ноль - почти пролог

летописец " Hunting words I sit all night."
…Но я расскажу вам историю из тонкой книги с уголками, оправленными в заиндивевший металл. Вокруг покачивается на рельсах трамвай, на исчерченном сидении катается забытый карандаш, окна как серые пруды – стекло и вода, вода, серая мутная толща, будто мы несёмся по тоннелю на дне, и тусклый бледный свет пробивается сверху. Это блики фонарей мерцают с улиц, мешая в лужах зелье из дождя, снега и лунного блеска, осколками рассыпавшегося по мокрой мостовой.
Я открою её перед вами, сердце моё ледяное, мою Железную Книгу Сказок. Чуть слышно скрипнет кожей обложка, вплавленные в неё буквы звякнут, как извлекаемый из ножен клинок. Страница ляжет послушно под моими пальцами как корабль ложится на ветер, и я покажу вам континент как он есть. Мегаполисы – пирамиды, бетонные атлантиды, полные пластика, стекла и асфальта, и под ними царства глубже и сложнее, муравейники, населённые полупризрачными тварями, костяными лошадьми с клыками-иглами, выбирающимися под утро и рыщущими, как голодные лисы, по задворкам. Небоскрёбы, населённые мёртвыми, которые бродят и бродят по лестницам, заглядывают в лица. Фэйри, собирающие мяту на холмах, и туманными балы на цветущих лугах. Драконы, спящие в густой тени. Мир велик; беснующийся в нём огонь дохнёт жаром в лицо, и что-то внезапно сдвинется где-то глубоко в сознании: сначала станет трудно дышать, а потом воздух хлынет в лёгкие, сладкий и морозный, какой бывает над свежевыпавшим снегом. Всё будет ясно и ярко, точно вы держите его на ладони, и он бьётся как сердце.
Я открою вам Железную Книгу Сказок, и история столбом пламени взовьётся ввысь, обвивая город, её корни рвануться в землю, как плющ. Может быть, одну из сказок я подарю вам. И тогда…

@темы: origins of Teta, Сказки

Замок над озером

главная