• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сказки (список заголовков)
10:41 

Спутники – Завершение.

летописец " Hunting words I sit all night."
Но вот звонят колокола, надвигается ночь, в клубящихся тучах зреет буря. Люди!.. под сводами городов, в тени вековых лесов, в осаде страха: помните, что вы не одни и никогда не останетесь без защиты. Я обращаюсь к вам, я облеку словами клубящуюся мглу ваших страхов – и обещаю, что нет одиночества, что не забыт ни один из однажды оглянувшихся, стоит ли кто за его плечом.
Что знает одиночество о людях? Безглазая темнота, жалкая старуха в лохмотьях тысячелетних шкур, твои трюки наскучили, черепа на твоём поясе истлели, твои зубы сгнили и обломались. Ты не в силах ранить, ты только и можешь, что кривляться и выкрикивать пустые угрозы, пугая детей, но смеша взрослых. Люди учатся, а ты – нет. Люди взрослеют, смеются, сражаются, побеждают и любят, а ты только ветшаешь с годами, как ветшает забытое святилище. И теперь ты, дряхлое подобие былого ужаса, скитаешься неприкаянная по новому миру.
Это пещерный мрак нашёптывает вам о крадущемся снаружи голоде, это перестук сухих костей и шипение взбешённой змеи. Это мелкие духи погасшего очага и заброшенного дома вспоминают своё мгновенное величие, обманываясь ржавыми коронами и рассыпавшимися в пыль подношениями. Это злобная от собственного бессилия древность пытается рассказать о бесконечной зиме, об умершем солнце и невидимой гибели в железном панцире. Она надеется, что люди забудут о самой главной истине: любая ночь заканчивается, всякий мороз отступает, а каждой нечисти, каждому злу найдётся достойный противник. Посмотрите в глаза запугивающей вас полуночи – где её сила, где её когти? Это лишь память о минувшем и придуманном, ложь и сон, мираж и иллюзия.
Никто не брошен в безвестии и пустоте, никто не оставлен в безжизненной пустыне. Нет сердца, не связанного надеждой, и руки, протянутой тщетно, потому что я вижу. Я вижу единство разума, что выше моментальной близости, и прикосновение мысли; я вижу пространство, созданное словом, и заключающее в себя дом для тех, кто давно умер и тех, кто ещё не родился. Я чувствую, как зажёгшийся огонь передаётся из столетия в столетие, из одной страны в другую, людьми, никогда не увидевшими лица друг друга, но меняющими реальность.
Скажите мне о мраке. Скажите мне об одиночестве. Скажите мне о смерти. Расскажите мне – и я рассмеюсь вам в лицо, потому что эти слова не прячут ничего, кроме золы и пыли давно прогоревших и остывших костров.
Одна свеча нужна, чтобы дать направление в полном мраке. Одна звезда, и небо перестаёт быть непроглядным, а сколько их сияет над горизонтом?
Я беру огонь из твоей руки и передаю дальше, и пламя не обжигает меня, потому что я – пламя, и мы горим от одной звезды.
Темноты нет. Есть – мы.
*Я хотела написать этот проект именно ради последнего текста, ради главной заключённой в нём мысли, которую я всё пытаюсь передать и не могу: моей уверенности, моего непреложного знания, что не стоит бояться одиночества или поражения. Это они боятся нас.

@темы: Сказки, Спутники

08:40 

Спутники: последний шаг

летописец " Hunting words I sit all night."
На самом деле, людей без ангелов мало, по пальцам сочтёшь, но и одного хватает на целое поколение. Каждый из них – чёрная дыра; ткань мира не приспособлена к ним, реальность не готова удержать их, и они рвут её в клочья, трансформируя жизнь в алхимические формулы и математические пропорции. Они не видят разницы между мыслью, словом и материей; им неведомо различие между душой и разумом, созданием живым и мёртвым. Их мир заключён внутри их самих, а окружающая действительность – лишь сумма непознаваемых законов, химических элементов и непредсказуемых реакций.
Всякий человек ищет своего ангела, и так устроено людское сердце, чтобы тянутся к собственному хранителю, чтобы подманить, приручить, кормить с руки и засыпать под чутким взглядом. Открою тайну: мы рождаемся не вполне людьми. Мы входим в жизнь существами, которым возможно и вероятно стать ими, да; и мы учимся этому быстро, но в самом начале – нет, мы только готовы к такой судьбе. Оттого так много ритуалов о посвящении ребёнка в человеческий мир, оттого так охраняют младенца и так устойчивы суеверия. И ангел, что стоит у колыбели, улыбается, удерживая распахнутыми ладонями море чужой темноты. Мы тянемся к своему хранителю неосознанно, чувствуем невидимый нам свет через него, а он тянется к нам, и эта связующая нить учит нас быть собой.
Человеку без ангела, без якоря между собою и его поддержкой, сложно видеть так, как видят люди. Никто не научил его границам между собственным намерением и чужим желанием, логике причины и следствия, законам боли и любви. В его разуме нумерологические уравнения так что рациональны, как правила геометрии, а поэзия равноценна пентаграмме и микросхеме. Неприкаянная душа редко остаётся скитаться без привязи; и не так беспомощны люди, как говорят порою наши сказки: дух, никогда не коснувшийся своего ангела, сердце, никогда не ведавшее защиты, становится зверем, нападать на которого решится не всякий из ночной свиты. Это воронка воющей темноты – не вполне нечисть, но и не совсем человек. Существо странной и одинокой породы, пропасть без дна
Но хуже всего не их рациональное безумие, и даже не бессмысленная неостановимая энергия. Самое страшное в них – вечный, исступлённый, слепой поиск. Они продолжают искать своего ангела, одержимые никогда не увиденным образом, отчаянно цепляются за то, ни разу почувствованное единство. Некоторые из них утонут в работе, до темноты засиживаясь у распахнутого окна, не засыпая: только б не пропустить! Кто-то совьёт гнездо – сначала уютный домик с цветущим садом, раз за разом оставляя дверь открытой, забывая на столе чашку с горячим чаем, складывая любимые стихи на удобную полочку у кресла – приходи, зайди, оглянись вокруг! Останься со мной, живи в моём доме, будь в моём сердце. А потом он подомнёт под себя больше и больше земли, пока не окажется на верхушке империи: посмотри, какой дом я построил для нас. А кое-кто будет заходить дальше и дальше, круша на своём пути всё и всех: пусть остановит, пусть встанет преграждающей тенью между мной и моей целью, только пусть придёт.
Раз за разом они подходят ближе и ближе к краю, кружатся на лезвии бездны, танцуют с безумными болотными огнями и поднимают медовые чаши на подземных пирах – приди же, останови меня, схвати за руку и уведи с собой. Но ангел не придёт, и когда в первый раз не спасут, не отдёрнут с края, а мглистая бездна распахнётся под ногами, они понимают: не взметнётся, преграждая путь леденящей мгле, отвергающая ладонь, не опустится рука на застывшее плечо.
Они никогда не перестанут искать, но очень скоро разучатся надеяться.
Может быть, они встретятся однажды, ведь ангел тоже искал их. Он поймает в ладони лицо, заглянет в чужие тёмные глаза, дунет на сжатые губы. Почему ты не видишь меня? Разве не слышишь мой голос и не чувствуешь тепло моей руки? Оглянись, ведь я здесь – я всё-таки здесь…
Но они разучились видеть ещё раньше, чем разучились надеяться.

@темы: Сказки, Спутники

11:31 

Ангелы-7

летописец " Hunting words I sit all night."
В подземных залах, в пустых гробницах, в чаще непролазного леса, в толщах торфяных болот под ледяным туманом и в глубинах тропических лесов похоронена судьба, которая выпадает редко, но разит безошибочно. Только откроет глаза новорождённое дитя, и хранящий его дух встрепенётся от дрёмы. Не будет он охранять ребёнка от ссадин и ушибов, хватит одного-единственного прикосновения – когда, склонившись над колыбелью, он дунет в зажмуренные глаза и начертит стремительный символ на лбу младенца.
Судьба, дикая, неудержимая, вечно голодная до странных земель и невиданных берегов, не отпустит ни на миг своего избранника: не поможет знатный род, не спасёт любовь скромной красавицы, не прельстят ни роскошь, ни почёт. Но по навесным мостам, по кромкам дымящихся от жара рек, по джунглям и прериям она придёт, чтобы позвать – и отказаться будет невозможно. Каждая рассказанная история, каждая прочитанная книга расскажет о мглистых бухтах, где со дна встают каменные копья и спят мёртвые суда, о сырых и жарких островах, о призраках кораблей и девушках с цыганскими глазами и пунцовыми губами.
Да!.. к чему им тепло и уют домашнего крова, когда они только и мечтают о древних сокровищах, о нехоженых тропах, о непокорённых перевалах? Вой ветра и рёв бушующего моря им милее песни свирели, и они засыпают не под нежную колыбельную, а под стоны сосен над головой. Их неотразимое обаяние, их лоск, их безукоризненные манеры обманывают многих, но если подойти поближе – и если они позволят – то вежливая улыбка на их губах станет почти прозрачной. Они полны до краев неудержимого, дикого веселья игрока, и в глубине души их больше всего смешат не правила игры, не мир вокруг, а именно вы. Именно люди и бесконечные условности их существования смешат их больше всего. К чему эти утомительные правила и бессмысленные ограничения, когда жизнь полна неразгаданных тайн и нехоженых троп?.. они никогда не поймут, что их сказочное сокровище – их великолепный, манящий открытиями мир – для других просто горсть стекляшек и фантиков.
Они не боятся никого, и нет такой бури, что заставит их отступить. Но покой пугает их: стоит им остановиться на мгновение, и сердце замирает в груди, ток крови гудит в висках нарастающей грозой. Та самая жажда, однажды выгнавшая их из дому, не даст отдыха – шаг за шагом по узенькой лестнице из тысячи ступеней, по петляющему серпантину, по каменистому берегу реки. Их не остановят ни голод, ни опасность, ни лишения; а любовь и дом не заставят свернуть с выбранного пути. Они охотники и следопыты, и почуяв свою цель, идут до конца.
Им подходят их хранители: ангелы ведьм и авантюристов, шаманов и бродяг, философов и гадалок. С ними дьявол не сядет за карточный стол, с ними побоятся спорить болотные духи, обойдут десятой дороги смешливые фэйри. Мелкая и злобная нечисть из-под корней дуба не посмеет тревожить их подопечного: ведь в ответ те могут так подшутить, что не досчитаешься собственного хвоста.
Они встретятся на сколькой от морской воды гальке, когда тонкие волны отлива будут лизать высыхающий берег. Дальше – бесконечность, скажет ангел, и они пройдут плечом к плечу по алой дорожке заходящего солнца на воде, невидимые, невесомые, в темнеющее небо, полное звёздных фигур.
Ведь каждый получает того ангела, которого заслуживает.

@темы: Сказки, Спутники

11:31 

Ангелы-6

летописец " Hunting words I sit all night."
Не прошло и года! ...в моё оправдание, года действительно не прошло. Если кто забыл, чем собственно начинался этот проект, то по тегу Спутники выложено в хронологическом порядке.
***
А это настоящий ангел-воитель, точно сошедший с края страницы: тёмное серебро крыльев, волчье золото глаз, цепкий взгляд и меч за плечом. Бесплотная тень щурит глаза на солнце, по-звериному встряхиваясь от слишком яркого света, ловит свежий ветер. Он похож на вырезанный из чёрной бумаги силуэт; изредка блеснут застёжки на широких браслетах и поймают случайный луч короткие ножи. В остром уголке губ вечно прячется улыбка, в жёстком надломе бровей – ожидание. Кого ты спасла, девочка, какой подвиг совершила, чтобы он хранил тебя в этой жизни?..
У девочки волосы стянуты в хвостик, джинсы, сумка колотится по коленке, на свитере бабочки и полоски. Беззвучно шевелятся бледные губы, досадливо кривятся, если рифма не слушается, улыбаются, сжимаются в узкую линию: строчки упрямятся, ритм ускользает… и кажется, что нет двух созданий настолько несхожих, как она и её ангел. Иллюзия держится ровно столько, сколько нужно её вдохновению, чтобы оформится строкой, и словно мозаика в калейдоскопе складывается в витражное полотно. Слова, слоги, буквы истаивают на губах, и точно электрические волны проходят вокруг. Раскручивается спираль разбуженного шторма – мощь, сметающая столетия, несущаяся над океанами, обнажающая историю, и древний храм, расписанный золотом и лазурью, вздыхает тяжело и тихо, внезапно вспомнив о своих ещё деревянных стенах и дощатой крыше, над которой куполом распахивалось юное, полное звёзд небо, о молитвах, что сейчас свиваются тайнописью на скрижалях, а раньше живой речью прорастали сквозь мысль и голос.
Каждому достаётся ангел по силам и вере. Тебя хранит Воитель лишь потому, что у тебя самой сердце воина, дух защитника, и твоё оружие не менее грозно, чем огонь и сталь. Среди армий небес немногие облачены в доспехи, и не всем достались мечи: есть битвы, которые ими не выиграть. Ты сражаешься в ином бою, и пока ты стоишь, нам нечего боятся.
И в моменты невидимой войны, в ночи бездонного отчаяния стылый воздух повеет сигаретным дымом, железом и полынью. Тень отделится от синего сумрака, подползёт поближе, упрётся тебе ладонями в колени. Ну что я могу сделать, беззвучно прошепчет невесомый голос, мы прорвёмся, слышишь? не плачь, ну посмотри на меня – я не дам тебя в обиду, вот и молодец, мы их сделаем…
Есть равновесие силы и слабости, мысли и чувства, нежности и непреклонности, и точка между ними способна перевернуть вселенную. Ваше единение – не понимание любовников, не кровное родство и даже не дружба соратников. Это целостность без границы между вами, когда протянутая к отражению рука не натыкается на холодную преграду стекла, а сжимается на чужом плече.
Я покажу, что есть на самом деле, говоришь ты.
И мир замирает, ошеломлённый и внезапно беспомощный, опустив бесполезное оружие, потому что у него руки полны прокалённого песка, солёной воды, горького гремучего ветра и летящего металла, а ты рисуешь цветущий сад, где ветви тяжелы от цветов и неба. Вот чем ты можешь быть, шепчешь ты миру, вот зачем я живу – только истинное важно, только изначальное и имеет значение. Все возведённые стены, все разведённые мосты, все захлопнувшиеся ворота никогда не победят единственной рощи моего сада; перед одной гроздью сумрачной сирени преломится любой клинок.
Зла нет, и уж тем более не стоит бояться его человеку с ангелом-воином.
И тогда твёрдые ладони ложатся на плечи.
- Молодец, девочка. Молодец.

@темы: Сказки, Спутники

11:39 

Спутники-5

летописец " Hunting words I sit all night."
Ангелы не всегда похожи на ангелов. При взгляде на этих кажется, будто хранить и оберегать надо именно их – от шумных и надоедливых людей, от мира, который отчего-то не прогибается под их непредсказуемый темперамент и дикие планы. Этих ангелов мало заботит, что вы ели на завтрак и надели ли свитер под куртку; по сути, им вообще неважно, чем живёт и дышит материальный мир и вообще вселенная.
Ваше единство лежит выше и дальше; в распахнутой стремительной мыслью и изучающей рукой реальности, в том общем условном пространстве, которое позволяет вам понимать друг друга не с полуслова – а полувздоха, движения ресниц, дрожи пальцев. Беспроигрышное узнавание, поселившееся в сердце ещё до первой встречи, обрисовало вам этот образ: высокий лепной лоб под круглыми завитками, фарфоровое лицо, изумлённые брови над быстрыми глазами. Мир, который ждал вашего шага, теперь разделен на двоих.
Этот ангел не заметит, как вы вернулись домой вечером, и только кивнёт в ответ на приветствие; он будет хмуриться над бледным экраном, сжимая губы в тонкую линию и прижимая пальцы к выпуклому упрямому лбу, горячему от тревожных мыслей и бессонной ночи. Далеко за полночь он придёт, шурша накинутым на плечи одеялом, и устроится под боком: в темноте дрожит напряжённое дыхание, белеет под русыми завитками шея. Он ворочается с боку на бок и, наконец, он сворачивается, обеими руками обхватив подушку, и засыпает – неровно и беспокойно. И только тогда вы засыпаете тоже, и вам не снится ничего.
Иным нужна поддержка; кому-то до дрожи в пальцах необходимо чужое восхищение; некоторым необходим горячий шёпот «я помогу» и крепкое объятие. Им – но не вам. Не вы плачете в подушку от невыносимого одиночества, не вы кусаете губы, собираясь с силами на последний рывок, не вы капаете валерьянку в стакан. Вы и безо всякой помощи станете сильным; вы уже рождены воином без страха и упрёка, вас не напугаешь войной и мором, вы отлично знаете пределы мира, да и за пределами для вас мало тайн. Зачем вашему ангелу волноваться о вашей безопасности, если вы великолепно справитесь за обоих?.. Вам нужен ангел не потому, что вы слабы; он нужен вам, потому то вы хороший человек, и такое сердце достойно спасения. Вы ещё не знаете, на что способны, и теперь, милостью провидения, не узнаете.
У каждого своя молитва, но вы никогда не произнесёте вслух собственную. Возможно, вы никогда не осознаете её, не скажете: останови мою руку до того, как она нанесёт последний удар, удержи меня за секунду до бездны. Но он справится всё равно; за мгновение до решающего удара перехватит, внезапно растеряв задумчивую отрешённость, занесённую руку, парой небрежных слов повернёт ревущий поток. А потом, словно очнувшись, развернётся вновь к своим чертежам и книжкам, приборам и картам, и будет опять отвечать невпопад, грызть яблоки вместо обеда и приходить в кровать за полночь, чтобы свернутся под боком.
Каждому достаётся тот ангел, который подходит больше всего, именно тот, который спасёт твою душу. Который и будет – твоя душа.

@темы: Сказки, Спутники

22:04 

Спутники-4

летописец " Hunting words I sit all night."
Есть люди, в которых осталось очень мало человеческого. Выгорело, выкипело всё на огне их безумного любопытства, дикого нрава и неутолимого голода. Они проходят сквозь мир как пуля или раскалённый нож, оставляя оплавленные осколки и дымящиеся лохмотья, они взрезают воздух, и ткань реальности распадается на бескровные плоскости следствий и вероятностей. Если их будущее может быть любым – кипящая каменной крошкой лавина, ревущий лесной пожар, ненасытный водоворот – то прошлое практически безлично. Это всегда мёртвая, выжженная добела пустыня под безвоздушным куполом.
Сколько ни приглядывайся в сумерках, сколько ни смотри уголком глаза, за их плечом не увидеть крылатой тени. Никто не стережёт их сон, ни один ангел не следит за их грёзами. Их ангелы – иной породы и иного предназначения. Они не стоят за спиной своего подопечного, они не хранят в своих ладонях нить его жизни, бережно отслеживая узелки и переплетения. Они не шепчут подбадривающих слов и добрых напутствий, не греют замёрзшие руки и не успокаивают в бессонные ночи от слёз. Они прекрасные воины, стратеги и нередко манипуляторы. В руках они держат меч, у них ледяные глаза и молниеносная чёткость движений. Мало кто узнает в таком существе ангела: никакой невинности небесного создания нет в их жёстких лицах, никакого милосердия в стальных интонациях.
Кому-то ангел нужен, чтобы сберечь от удара. Но к этому человеку никто не подойдёт на расстояние удара, ничья рука не дотянется до полы плаща, не сдёрнет с пьедестала. Его не надо защищать – он и сам себя защитить сможет. Его не надо даже любить – привязанность для него будет помехой, в его летучем безумном танце чувства только собьют ритм, спутают позиции идеально продуманных планов. Он не признание в любви хочет услышать, а – «я буду против тебя. на равных».
И это танец на краю бездны. Это поединок человека и тени.
В конце концов, каждый получает того ангела, которого заслуживает. Эти заслуживают однажды, наконец-то, измучавшись от бессмысленности и слабости прогибающегося под них мира, встретить того единственного, который в ответ на удар усмехнётся, изогнув бровь: и это всё? Я умею лучше, смотри!..
И может быть, кто знает? – в одном из таких танцев, где сталь выбьёт полукруг искр из камня, где расчерченная квадратами земля будет взрываться огнём и песчаной крошкой, человек однажды сумеет взглянуть на людей иначе. Сумеет увидеть мир не как поле битвы, а себя не только идеальным оружием. Возможно, встретив равного противника и научившись сражаться, он научится и дружить. Поняв, как восхищаться врагом, он научится любить и тех, кто просто оказался рядом – если повезёт, не слишком поздно.

@темы: Сказки, Спутники

08:33 

Спутники-3

летописец " Hunting words I sit all night."
Он никогда не запутывается и не отчаивается. Он не боится темноты, крыс и пыльных чердаков; он умеет варить первоклассный горячий шоколад и успокаивать плачущих детей парой слов; он знает, что делать в любой беде и при всяком горе – иногда ещё до того, как оно случилось.
Но сейчас и здесь слёзы накатывают неотвратимо, пережимают горло беспомощным горячим комком: усталость, безнадёжность, выцветшие окошки с тихонько плачущим дождём… иногда в спешке рабочего утра глянешь краем глаза на остановившийся поезд: вдруг из толпы выступит высокая фигура в клетчатом плаще и с бирюзовым зонтиком под мышкой? Нет – он, должно быть, утешает другого заблудившегося ребёнка и побеждает чудовищ в далёких странах; нельзя отвлекать его по пустякам.
И только иногда, очень редко, когда совсем невмоготу, прибегаешь к последнему средству. Ну давай, шепчешь про себя, сколько раз ты приходил – спрыгивая с готового уйти поезда, сшагивая с мостика на твёрдую землю, просто появляясь из ниоткуда и оставаясь – для других испуганных детей? Кто бы ни угрожал им, что бы не творилось, ты всегда успевал вовремя. Какой бы сложной ни была задача, какими бы проницательными и могущественными ни оказывались враги, ты всегда был умнее, ты всегда поступал правильно и выигрывал. Помоги мне.
И называешь имя.
Это очень-очень старая магия. Нет, не та, в которой кровавые печати и ацтекские мифы, и не та, где в мглистых лесах и затхлых болотах охотятся духи из сказок и ловкие гоблины куют проклятое золото. Это та самая непреложная истина, по которой если по дороге домой не наступить на трещинку, то мама не рассердиться за разбитую вазу. Если загадать желание на падающую звезду, то оно сбудется. Если позвать его, когда он правда нужен, он всегда придёт на помощь. Он приходил в книгах – вы-то знаете, вы ведь эти книги сами писали.
Помоги мне, и не успеет шёпот остыть на ваших губах, он уже стоит за спиной, слегка улыбаясь. Оборачиваться нельзя, это против правил, но можно беззвучно спросить: и что же ты так долго? Я думал, ты отлично справляешься, отвечает он, не понимаю, зачем было меня звать. Но всё-таки делает шаг – оказываясь так близко, что дыхание его колышет волосы на затылке – ещё шаг, и прикосновение чужого рукава скользит по локтю, и хотя ближе некуда, и он ступает вперёд, и…
И вы больше не боитесь никого и ничего. Вы видите двадцать способов всё исправить и ещё десять – просто про запас. Впрочем, разобраться в этом не займёт и нескольких минут, а пока можно приготовить горячий шоколад для остальных. Пусть успокоятся тоже. Вы улыбаетесь непроницаемо и успокаивающе, переплетаете пальцы, и если опасность встанет на пути, вы просто посмотрите ей в глаза: она отступит. Вы всегда побеждаете, потому что вы сражаетесь за тех, кто стоит позади; вы защищаете тех, кто нуждается в защите, и вы – всегда – приходите – вовремя.
Каждый получает того ангела, в котором нуждается. Где-то на небесах решили, что вам, именно вам позволят своего ангела – написать.
Творите, мастер!.. не бойтесь: дети умеют хранить секреты, что бы о них не думали взрослые. Мы никому не расскажем, что иногда, в самые страшные и самые тяжёлые моменты у вашей тени вырастают крылья. Они распахиваются так широко, что видно каждое перо, и невыносимая темнота, и безнадёжная усталость расступаются.

@темы: Сказки, Спутники

12:59 

Суд

летописец " Hunting words I sit all night."
Легенды предупреждают нас о дикой охоте, о духах в штормовом небе и осенних призраках, жадных до крови и людской жизни. Присказками и поговорками вплетаются в сознание невидимые крючки, которые дёргают назад, стоит зайти слишком далеко в темноту: бойся ночи! шепчет один страх, возьмись за крест! напоминает второй. Люди, давным-давно покорившие железо и осветившие полярный мрак, потеснили народец холмов и лесов, а бродяги и странники на вьюжных скакунах десятой дорогой обходят шумные мегаполисы. Но древние суеверия живучи, и память крепко держится за бабушкины истории.
Существуют вещи страшнее голодной своры, проносящейся под окном, но о них не говорят. У них нет имени, не записана сказка и не придумано оружия, чтобы сломить их волю. Они видят сквозь сплошную стену дождя, снег, мглу и непроглядную темноту, они чуют кровавый след за мили и слышат пульс сквозь камень и дерево. Их не отпугнёшь огненным кругом или символом веры – хотя когда-то были времена, и церковь ещё не отреклась от них. Впрочем, они убивали равно и своих, и чужих, и в конце концов храм отказался от них, как раньше отреклись остальные.
Есть дикая охота, ночь Самайна, когда зажженные свечи манят нечисть заглянуть в мир людей, а человеку дозволено посмотреть за грань теней. Но есть день, не отмеченный в песнях, когда выходят на охоту они, и мчатся по следу. Они проходят сквозь любые границы, и единственная кара преступившему закон – смерть. И они не ждут вечернего полумрака, а действуют при свете солнца; они знают, что всё несовершенно, что споткнувшийся – уже пал, и чужая кровь грохочет в висках так, что её слышишь сквозь время и пространство, чужая мысль ввинчивается в сознание, и мир разворачивается в ладонях как распускающийся цветок. Здесь и сейчас, шепчет чутьё, и неудержимая смерть срывается в полёт, летит сквозь саму ткань реальности, скальпелем срезая дрогнувшую нить.
Равновесие между бездной и твердью хрупко; из пустоты поднимается шелест и шёпот, могильный холод, дым и туман. Пропасть расползается там, где мало мира – колодцами мрака и чёрными провалами. Говорят, что на каждого, кто ходит по этой земле, где-то прячется его собственный омут. Шагнёшь не туда и почва посыплется под ногами, поедет сколькая галька, и бесконечность поманит к себе. Хорошо, если чья-то рука вовремя схватит за плечо и вытащит на свет, а если и звать некого?.. из тех, кто упал, некоторые возвращаются. Не в человеческий мир, его они видят теперь только в самайновскую ночь – но в мглистые грёзы древней цивилизации.
Да, упавшие и неспасённые станут нечистью сами, росчерком вечности на сером небе. Но они, о ком не написано легенд, и есть бездна. Между миром хищных призраков и вечной зелени холмов и землёй есть граница, и эта линия – они. Весы в руках правосудия и меч, но более всего они – повязка на невидящих глазах судьбы. Неизвестно, за что они карают и в чём их закон, и как они выбирают жертву. Они были людьми, и когда-то, быть может, станут ими снова, но сейчас и здесь они – пойманный в сталь солнечный свет, неотвратимость гибели.
Они, неведомый суд, стоят у истоков империи, которую уже успели забыть. Но раз в год, когда солнце стоит высоко, а воздух чист, они из разных уголков земли поднимаются, чтобы почтить порядок. Отомкните замки, им не преграда двери и ворота – идёт Суд, который не заключить в слова! О них не споют и не расскажут, потому что их оружие – молчание. Они знают цель и средство так, как стрелка компаса знает север, как звёзды знают свой танец в пустоте.
Иди, но не преступай черты, а то они придут за тобой.

@темы: Сказки, Нечисть

05:48 

Господин Дрозд

летописец " Hunting words I sit all night."
Тук, тук, тук, стучит трость по мостовой. Скрип, скрип, дышат ставни и двери на замках и петлях – им бы распахнуться сейчас, да заперты на засовы.
Это не смерть в плаще из ночной тени мчится по улицам, это не дьявол выбрался из преисподней прогуляться по земле - то первый урожай собирает господин Дрозд, обходит свои угодья. По исходу сентября он сбрасывает шёлковое оперенье и укрывает плечи старым плащом, берёт в руку верную трость со свечой и отправляется в путь. У него птичьи глаза и немигающий взгляд, а смотрит он боком, чудно повернув голову: того и гляди, застрекочет в его горле птичья же трель. Он покровительствует алхимикам и тем, чьё учение балансирует на тонкой грани науки, магии и шарлатанства. Чума, безумие, бродяжничество – вот его проклятия. О его благословениях молчат получившие их.
Он не святой; он пришёл в отмеченные крестом земли из деревень восточной Европы, где в последнюю ночь сентября на двери вешают венки из пшеничных колосьев. Его изображения не найти в церквях, хотя в глухих уголках до сих пор ему зажигают свечи те, кому уже не хватает надежды молиться – «господин Дрозд, пусть сведут дороги», «господин Дрозд, помоги не заплутать», «господин Дрозд, пусть будет лёгким путь». Но в старых манускриптах, на полях ломких от времени страниц то и дело можно найти странного человека в смешной шапочке и длинном плаще; его нередко рисуют с хитрым прищуром, но никогда – с улыбкой. Кое-кто считает, что это портрет дьявола, кто-то видит в нём странника, а иные - пародию на религиозных деятелей.
Легенды о нём противоречивы и запутанны; некоторые из них настолько неправдоподобны даже для сказок и в то же настолько реалистичны, что напоминают бред. Например, хронист Ян Длугош пишет об исчезнувшей церкви: будто чёрные птицы, налетевшие из окрестных лесов, окружили её кольцом, и не стало видно ни стены, ни окна, и так продолжалось до заката. Разогнать птиц не удалось, но когда они улетели сами, то от церкви не осталось ни камня. Старые боги отомстили за сожжённые рощи и разрушенные святилища, но и остаться на земле без прежних обиталищ не смогли. Только господин Дрозд, крылатый странник, умел бродить по чужим дорогам.
Но господин Дрозд давным-давно сошёл со страниц летописей и отправился в путь по всей земле. Тук, тук. Стучит трость, идёт господин в чёрном плаще по улицам Лондона, по римским перекрёсткам, по мостам Санкт-Петербурга, по горячей траве Мехико. Иногда он останавливается перед незапертой дверью, неслышно ухмыляясь в поднятый воротник плаща, покачивает тростью, и…
Тук, тук, тук. Кто там?

@темы: Сказки, Нечисть

10:47 

Вода - H2O

летописец " Hunting words I sit all night."
Это моря, почти на три четверти покрывающие землю. Это кровь, бьющая неустанным пульсом в наших венах, это белые громады ледников и влага тропических лесов, грохот водопадов и вековая неподвижность подземных озёр. Так или иначе, её можно найти почти везде: сквозь землю пробиваются тонкие ручейки, дождь моросит за окном, туман спускается в долины с побелевших гор. Вода везде, привычна и знакома, но она же – уникальна. В космосе ещё много металла, тонны горящего газа, где-то живут электрические разряды, перемещаясь в вакууме, а вода редка.
Она же единственное вещество, которое легче в замороженной фазе: глыбы льда плывут в океана, качаются осколки в реке, подхваченные течением. Холодность стихии воды не обжигает и не разбивает сердца: она скользит как кубик льда по разгорячённой коже, успокаивая и умиротворяя. Быть льдом – естественно для неё, и непроницаемая прохлада не несёт в себе тайного гнева и злого умысла. А вот от жара ввода белым паром поднимается в воздух, и эти пушистые облака обжигают горячей струй кипятка: такой ожог больнее всего. Она кажется нежной как лепесток хризантемы: чуть холоднее воздух, и вода обращается глыбою льда, чуть жарче – и вот уже облако дышит, плывёт по небу, чтобы истечь дождём. Но там, над поверхностью океана завихрения ветра насыщаются штормом, там начало ливня, рождение оттепели и корень заморозков.
Вода не любит вражды и отчуждения, она одинаково миролюбива и к земле, которую наполняет реками и глубинными источниками, и к воздуху, влажному и ещё помнящему тёплые океаны, и даже к неуправляемому потоку электричества она находит путь – или он находит путь к ней. Разве что огонь, вечный отшельник, не приемлет её неизменной приветливости. Но соль и металл, камень и глина находят рано и поздно приют в её объятиях. Каждая поверхность отражает иную стихию: горы, небо, лес, звёзды. Кому-то кажется, что со своим постоянным стремлением вписываться в любое общество и подстроиться под любую атмосферу, вода аморфна и лишена стержня, что её сила – лишь случайная мощь бездумной стихии. Да, вода мало внимания уделяет внешним отличиям, жарким спорам и отстаивании своего мнения.
Но именно вода видит и ценит настоящую индивидуальность: нет даже одинаковой снежинки, нет одинакового облака, даже реки меняют течения, а рябь волн никогда не повторится. Если огонь – это бог внутри своих избранных, то вода – внимательный и терпеливый наставник, бережно и осторожно открывающий ученикам мир во всём его бесконечном многообразии и постоянном изменении. Вода учит видеть мелочи, принимать любую форму и отражать разные лики, но под внешними трансформациями оставаться собой. Вода – мудрый и терпеливый покровитель: прими чужеродное, говорит она, преломи его в себе и через него познай себя. Однако от неё не следует ждать пышных речей и тяжеловесных изречений – её истина простая и понятная как стакан воды: она нальёт вам чая в чашку из неокрашенной глины, и вы будете молчать вдвоём, глядя на танцующие в течении листья. С первого взгляда кажется, будто вода – учитель снисходительный и нетребовательный. Она не гонится и не сражается, она равнодушна к поражениям и победам, она не бранит за ошибки и не выбирает любимчиков. Но ей и не нужно ругать и оценивать – она показывает, как учиться у самого себя. И нужно ли упрекать лесной пруд в том, что нет в нём течений горных ручьёв, а град – что тот убивает урожай, а не помогает ему, как тёплый июньский дождь?
Люди воды, прохладные и простые в общении, спокойны и ненавязчивы. Они умеют заваривать чай, перевязывать раны, рассказывать древние притчи и улыбаться уголками рта; они вливаются в любую компанию без напряжения и ускользают от столкновения. У них на лицах выражение доброжелательной вежливости, а в глазах отражается то небо, то камень, то цветущие клёны. Сражаться с ними всё равно что биться с дождём или стрелять в реку.
Жизнь и смерть не имеют ничего общего с тем, что мы есть на самом деле, – такова философия воды. Кто подсчитывает снежинки, пляшущие на глухих перевалах? Кто любуется на их звёздные формы, кто разглядывает филигрань инея и колонны сталактитов в пещерах таких глубоких, что свет не осмелился войти под их своды? Высокое искусство, наполненное духом и сознанием мастерство исчезает невиденным, неоцененным. Но вода не повторяет своих узоров, не устаёт, не отчаивается и не опускает рук. Она умеет ценить неприметную иным красоту, гибнущую и ускользающую, хрупкую и краткосрочную, проявляющуюся в вещах обыденных и привычных: простого и чёткого кроя одежды, убранных в узел волос, трогательного несовершенства в надколотом крае чашки и незамысловатой мелодии старинной песни.
Присядь со мною, говорит вода, и оглядись вокруг. Мы были всем, мы будем всем, мы и есть – всё. Мир рождался в сердце одного человека, а сердце одного человека создано целым миром. Неважно, сколько лиц ты носишь и как глубоко меняешься; суть неизменна и неповторима.

@темы: Elements, Сказки

12:54 

Та, о которой…

летописец " Hunting words I sit all night."
У неё в ладонях не спит буря, за спиной не стоит бледный ангел с заговорённым мечом, и в её глазах не дробится северное небо. Глаза у неё серые в кошачью желтизну, любопытные крапинки просвечивают у зрачка и ресницы обсыпаны то ли бурым, то ли золотым, а губы искусаны и сухи от сырого ветра и ранних холодов. У неё голос – сплошная проволока, мотки колючей пряжи, хрипит на грани слуха последняя сигарета, надламываются январские ночи без шарфа, шипят вечера под открытой форточкой и бронхиты, и ангины, и непролеченные простуды. Но все эти призрачные хрипы, воспоминания о ветре, забытый кашель – всё перемолото, пережито, и укрывает одеялом серого пуха. Он такой мягкий и такой тёплый, это не человеческий голос больше – это мурлычет сонная кошка, свернувшись на коленях, это старенькое радио шуршит, отплёвываясь помехами, и выдаёт с детства знакомую песню, это чайник начинает свистеть, дрова в очаге потрескивают и книги шелестят страницами. Где женщина с опалёнными ресницами и замёрзшими пальцами, сомкнутыми на кружке? Её голос укутывает от стужи, защищает от мороза, и хочется закрыть глаза под колыбельную зимы.
Она носит мягкие свитера, которые уже сами ложатся на плечи, обтекают руки и спину как кошка, ластящаяся к хозяину; они чуть длиннее там, где нужно – на рукавах спускаются почти до костяшек, греют шею. Бусы из раскрашенной глины и браслеты и цветных шнурков ещё пахнут апельсиновой кожурой, горячим песком, южной степью. Лето закончилось, наступило злое и враждебное время, волком следящее из чащи, надо быть настороже.
Её колдовство – не крынка с молоком для злопамятных лесных духов; она выходит к холодной реке и поёт про серую воду, пробирающуюся сквозь талый снег, о спрятанных в прелой листве желудях и каштанах, о бурых лисах и седых совах. О шумной суете вокзала, о сквозняках в тряском поезде, о бестолковой текучке толпы – и коротком объятии, когда знакомая рука ложится на плечи. Она поёт о глухих перевалах, о голых утёсах, о древних зимах в седине вечных льдов, о битвах и героях, о спящих на водяных змеях и острых звёздах, и в её голосе хрустят сухие листья и шуршит дождь. Сердце замирает и кажется – падает вниз, срывается с гребня холма – перед глазами распахивается морской горизонт, но крылья двенадцати лебедей раскрываются за спиной, и это уже не падение, но полёт, а невесомое тепло гладит по щекам, греет пальцы.
Она балансирует на шатком стуле, из окна дует, и расползающийся на нитки плед колышется на её плечах; она говорит, и что-то меняется вокруг от звука её голоса.
***
опять нашла старый текст >_< с одной стороны, удобно сваливать все сказки в один файл, а с другой - не ожидала, что там будет за сотню страниц никак не организованных текстов. и я даже не помню, какие постила, а какие нет!

@темы: Сказки

12:37 

Эдвард Каннингэм

летописец " Hunting words I sit all night."
Летописец... хотел написать короткую штуку про Каннингэма, и получилось немного длиннее, чем планировалось. Я даже не знаю, что это - стихотворный пересказ истории, баллада или что?.. в общем, извините.

0
Над могилою чёрного мага ковыль и дурная трава,
У её изголовья поёт колыбельную ветер.
Только тусклые тени приходят и каждый январь
Оставляют на камне живой сладко пахнущий клевер.
Они помнят, хоть люди забыли, простые слова
Отворившие двери.
Сумейте поверить
В чародея, который уже не проснётся от долгого сна.

I
Чародея тропы не легче пуха, но тоньше тени
И струной пронзают землю и время,
Пусть материя знает мысли кипение
И ярость сердца:
Пусть наука, чары, нужное слово
Преломляют камень в нечто иное,
Изменяет пепел в нечто живое,
Пусть реальность знает, в сознании спящем
Парадоксы станут настоящим.
Чародей летит соколиной тенью в ладонях ветра,
Кто сказал, что магия бывает чёрной?
В небе слишком много воздуха для запретов,
Слишком многое создано для свободы.
читать дальше

Ох, да. Приквелл: первый и второй

@темы: Каннингэм, Герои, В рифму, Iron Book, Сказки

08:55 

Воздух

летописец " Hunting words I sit all night."
Воздух везде и всюду, вокруг нас, в пустынях и выстуженных горах, даже в глубине океана, растворённый в воде и соли, он перемещается в громадах течений и жабрах рыб. Воздух слоится над плавящимся песком и раскалённым асфальтом, воздух пляшет над фьордами между морем и небом. Волны воздуха омывают мир, стеклянно дрожащие над полями, хрустко-сухие в арктических пустынях, меняется и движется всё вокруг. Это жизнь стихии, её материя, но истинное сердце – центр компаса, и куда бы ни указали стрелки, он не изменится. Воронка смерча кружится в степях, клубится над морем шторм, стонет ураган в сосновом лесу, но суть – не в пляске ветра, обдирающего лицо ледяной крошкой, не в вое метели; это точка в самом центре бури, это до миллиметра высчитанное пространство в сердце торнадо и середина всех расходящихся на лиги волн. И в этой точке под железной рукой Воздуха царит покой.
Люди воздуха хранят в себе глубокую неподвижность, непоколебимо застывшую не каплей янтаря, но глубинным знанием – умением – способностью на границе разума балансировать на волоске и паутине, возводить замок не в облаках, но на бритвенно-узком фундаменте. Да, их творения летучи, линии причудливы: кажется, что зеркальное великолепие и лёгкие башни сейчас развеет ветром, но разрушить их не легче, чем развернуть торнадо.
Что мягче воздуха? Разве он не нежнее лебяжьего пуха, не легче птичьего пера? Разве он не везде и всюду, окружающий нас всю жизнь? Да – и нет. Это власть и равновесие, это мощь знания, покой неподвижности - вокруг них кругами плывёт и гнётся пространство, приходит в неистовство материя, но и на гребне урагана, и над воронкой смерча ветер не тронет волоса на их голове. Пусть вокруг беснуются весенние грозы, рычат и кружатся вьюги, жаркие южные ветры обрушивают засухи на зреющий урожай!.. людей воздуха не трогает их стихия – они стоят в её сердце, пальцы танцуют на клавишах, а лицо безупречно спокойно. Люди воздуха не умеют сдвинуть гору. Они умеют прошептать слово, от которого родится шторм, пройдёт по морю и принесёт с собою ураган.
Это стихия, которая не терпит небрежности, не прощает ошибок и не позволяет легкомыслия. Она благоволит только мастерам, покровительствует ищущим совершенства и оттачивающим талант. Пусть весенний ветер перебирает волосы, пусть дыхание осени греет лицо – сквозь внешнюю уязвимость и гибкость манер проступает железная хватка, завёрнутая в ласковый шёлк, немигающий взгляд змеи – и тело, ускользающее сквозь пальцы. Это снежинка, потревоженная вздохом, и лавина, сходящая на город. Да, люди воздуха могут позволить себе слабость: рука, сдвигающая фигурку на шахматной доске, может быть хрупкой. Это стихия не войны, но дипломатии – аккуратных бесед, чистых рук и свободного искусства. Воздух любит мастерство в любом проявлении и не терпит незавершённости, он вечно приобретает, вечно ищет, заполняет собой любое пространство, поддерживает стремящихся к победе: птичье перо или металл в крыле самолёта – каждый достоин полёта, каждый, кто не боится учиться и не жалеет себя, покоряя неизведанное пространство.
Сейчас идёт эра воздуха – время огромных корпораций, осторожной либеральности и мгновенного оружия, время бездны и высот. Пройдут годы, ветер сточит камни до пустынь, перенесёт по капле реки в иные русла, и леса вырастут на дне былых морей. Воздух изменит мир до неузнаваемости, пытаясь сделать его лучше – как всегда: научить землю красоте, придать совершенство её формам.
Иди со мной, шелестит воздух с каждым вздохом, я покажу тебе, где рождается буря и начинается весна. Иди со мной, я научу тебя, как изменить мир.

@темы: Сказки, Elements

09:48 

Огонь

летописец " Hunting words I sit all night."
Ох, чёрт!.. Я забыла выложить уже месяц как готовый текст. В общем, простите эту задержку.
***
Люди знакомы с огнём дольше, чем с металлом: почву ещё не разрывал железный плуг, когда в пещерах уже горели костры. Не прирученный к узде и привязи, а танцующий рядом огонь обжигает протянутую руку так же, как жёг её тысячелетия назад, напоминая о своей природе. Крошечный лепесток свечи, лесной пожар, согревающее пламя очага рождены одной стихией, и она не знает о людях, она не думает о его желаниях и тщеславии. Давным-давно проложены дороги по земле и камню; сотни лет назад человечество строит корабли и странствует по морю, и уже настал день, когда и воздух покорили железные птицы. Но нет тропы сквозь огонь, не изобретена колесница, которая провезёт нас по пламени.
Говорят, что цвет огня – красный, и таков один из его ликов. Но лишь один; самые могущественные его проявления окрашены по-другому: в белизну раскалённого металла, синеву самых жарких звёзд, стеклянную слоистость пустынного воздуха. Это чистый свет, собранный в линзу, сияющий там, где темнота сильнее всего.
Изменчивость пламени обманчива, но сердце его – равновесие. Настоящий огонь, древнее пламя – это терпеливый дух с вечностью в глазах и сомкнутыми губами. Это гигантские пылающие воронки в безвоздушном пространстве, это вечное перерождение материи в шёлковый пепел и танцующий свет, это лава, кипящая в центре земли, сердце целой планеты, не останавливающееся миллионы лет. Огонь знает всё о времени; горы сотрутся в песок, а моря иссохнут в солевые пустыни, но ледяные звёзды за миллиарды километров от нас прожигают темноту, по их острому огню ориентируются капитаны кораблей в неизведанных морях, по их танцу чародеи угадывают будущее. Люди огня – истинного огня, чуждого мелким страстям – тоже хранят в сердце осколок вечности. Не ледяными буквами написано это слово, его не собрать из кусков замёрзшей воды, чья жизнь мимолётна: оно начертано на небе солнцами недостижимых планет, каждая буква – целые галактики, изгибы миров. Нет, лёд бессилен перед вечностью, не ему посягать на её величие! Это царство огня – свет вне времени, стихия, перед чьим взглядом смертность прочих становится особенно очевидна. Недаром драконы, покровители пламени – мудрые духи, провидящие будущее, недаром саламандры, пляшущие в огне, бессмертны, а фениксы возрождаются в собственном пепле.
Люди настоящего огня – пророки бессмертия. Отринуть страсти, забыть мелкие дрязги и отпустить гибель! Смертное – прах, и к праху возвратится. Им не нужно читать по звёздам, потому что небесные буквы ещё живы в их разуме, шелест огня ещё звучит в их голосе. Глубокие ночи на самом дне зимы нестрашны им, помнящим ледяные бездны космоса, и иней тает на тёплых пальцах.
Смотри, говорит огонь в глубине их зрачков. Смотри на вечность, и ты никогда не станешь прежним.

@темы: Elements, Сказки

11:28 

Белые звери

летописец " Hunting words I sit all night."
В корнях смерчей, у излучин ураганов вьют гнёзда белые звери, мягким пухом они устилают норы, занавешивают свои убежища полотнами и паутиной.
Они выглядят по-разному: у них могут оказаться крылья ангела и лапы рыси, или змеиное тело, закованное в панцирь стеклянной чешуи, или почти человеческие лица с любопытными кошачьими глазами. Иногда они крошечные словно бабочки, порхающие над сугробами, а иногда огромные как драконы. Издалека кажется, гору заносит снегом, но вдруг гора разворачивается – медленно, медленно, стряхивая со сверкающей шерсти иней, распахиваются медовые глаза, острые уши настораживаются на шелест. И одним прыжком зверь взмывает в воздух, звёзды опрокидываются под ним как в колодце, и он летит там, высоко над землёй, и люди думают, туча закрывает полнеба.
У зверей мягкие-мягкие лапы, они ступают неслышно, не вздрогнет пылинка под их текучим шагом. Когда они нырнут в реку сквозь лёд и поплывут, то не прервётся холодный рыбий сон на дне. Когда они танцуют среди облаков, ни одна снежинка не дрогнет от их плясок. А если они зайдут в город, обтирая пушистыми боками стены домов и плечи прохожих, никто не обернётся им вслед. Встанут они у освещённого окна, распахнутые изумлённые глаза у подоконника, и смотрят в натопленную комнату. Там в тёплой одежде люди готовят еду, разговаривают, читают, слушают радио. Звери невидимо дышат в обледеневшее стекло.
Порою они, заинтересовавшись, след в след следуют за одним и тем же человеком, нависают над его плечом, сворачиваются у ног, когда он ждёт электрички на остановке или смотрит на звёзды. Они не умеют спать, и потому ночами сидят у порога его дома и думаю: почему такие беспокойные существа как люди ложатся в своих норах и иногда по восемь часов ничего не делают? Разве им не скучно?
Белые звери пришли из страны чистого льда, где ледяные континенты медленно движутся вдоль ледяных осей. Медленные белые существа там копошатся в устройстве бурь и вьюг, и бледные древние боги, не знающие огня и металла, слишком жестоки и неповоротливы. Они прокляли белых зверей за то, что те смеялись над их громоздкими святилищами и плясали в их тёмном небе. Они прогнали их прочь: собрались на охоту, достали копья с каменными наконечниками и мчались за ними безмолвно (во времена их рождения речи не было, как не было и пламени), пока не выгнали за пределы своего мира.
Крутится веретено, белая шерсть разлетается по свету, пушистые нити обвивают мир словно клубок пряжи. Белые звери, играя, летят по млечному пути, кувыркаясь в снегу, вскидывая острые морды к небу, подхватывая песню ветра. Жгучее неуёмное веселье кипит у них в крови.

@темы: Сказки, Iron Book, Нечисть

13:20 

Dark Times 6 – Сэйдж & Мёрдок

летописец " Hunting words I sit all night."
Слэш в каноне, или что я думаю о достоштирлях) простите, друзья *прячется*
А вообще: как же трудно было упихнуть это в размер зарисовки!..


Когда Элисон врывается в кабинет и с порога разворачивает прочувствованный монолог о кошмарных условиях и невыносимых коллегах, Алессандра вздыхает. Она уже знает, о чём пойдёт речь.
- Я так понимаю, тебя смущает Мёрдок, - угадала она, - Жаль, такой образованный молодой человек. Умный, тихий, из своей лаборатории ни шагу не сделает. Ума не приложу, чем он тебя вывел.
- Он ест мышей из клеток, - мрачно заметил Элисон, - Идиотски молчит. Сбил, между прочим, целый комплект чашек со стола, и я уже упоминал о третьем микроскопе за месяц?
- Чашки возьми новые, микроскоп заменим, а насчёт мышей, какая тебе разница? Этот парень гений, - напомнила Алессандра, - Купи ему ещё и не брюзжи.
…У Мёрдока две страсти: мюзиклы и детективы. Когда он слушает музыку, то вырубается из действительности напрочь, лицо теряет всякое выражение и он смотрит в пустоту расширенными глазами. С детективами по-другому. Он забирается под одеяло с книжкой и, пока великий Шерлок Холмс выслеживает убийцу, успевает в кровь искусать губы и превратить волосы в гнездо, нервно дёргая растрёпанные пряди. Он почти жил в лаборатории, конечно, до того, как переехал к Сэйджу.
***
Сэйдж представляет своё сознание заброшенным архивом, опустевшим хранилищем ненужных бумаг и когда-то ценных документов. Ряды безликих пластиковых полок, заполненных папками, уходят в освещённую бледными флуоресцентными лампами даль, и на зубах хрустит безвкусная сухая пыль. Можно идти вдоль по алфавиту помеченного стеллажа, а перед взглядом всё тянется и тянется бесконечность дешёвой бумаги и облупившей краски. Не лучшее место для прогулок: у Сэйджа слишком цепкая память, безжалостно заносящая в протокол любую деталь и каждую подробность, не стирая ни одного недостатка. Он помнит прошлые жизни, но они со временем выцветают до серых букв на серой бумаге. А смерти… о, они по-прежнему горят алыми печатями в его сознании, отмечая каждый этап перерождения. Иногда он гадает, что будет следующим – уже была вода, плотину снесло, никто бы не успел убежать; был огонь, он ведь почти смог, зачем понадобилось взрывать здание?.. была кошмарная и бездарно проваленная операция, о ней Сэйдж не любил думать.
читать дальше

@темы: Dark Times, Сказки

11:29 

Земля

летописец " Hunting words I sit all night."
Когда я писала эту серию, последнее, чего мне хотелось - это следовать традиционным представлениям о стихиях: огонь = страсть, воздух = изменчивость и так далее. На мой взгляд, больше всего достаётся именно земле: она кажется самым скучным и наименее привлекательным элементом. В основном считается, что она символизирует надёжность, неизменность, прочность и постоянство. В общем, все только хорошее, но интересного мало) как-то не чувствуется искры. Мне кажется, пора сказать кое-что ещё!
***
Глубокая зелень малахита, раскачивающегося в подвеске юной девушки, отражается многолистьем фруктового сада; текущая по стволу смола ловит отблеск солнца, чтобы сквозь года улечься янтарём в убор королевы. Земля – это художник в вечном поиске, форма, вечно ищущая воплощение: красные пустыни, отражающие раскалённый закат, и колонны сталактитов в глубоких пещерах, где вода стала камнем. Вдохновение земли – бесконечный поиск алхимика, квест ради бессмертия, ради трансформации материи, ради одушевления неживого, полёт разума, у которого бездна идей, но где найти время на исполнение? Но сердце земли – магма, кипящая лава, спирали жидкого камня в потоках пламени.
Земля – это надёжность горной громады. Сотни лет она возвышается над перевалом, увитая плющом и поросшая травой, сотни лет птицы свивали на ней гнёзда и дети собирали ягоды у её подножья, а ручей протекал в трещине и лился в долину. А потом крошечная песчинка упадёт в основании, ящерка проскользнёт в нору, лисица оступиться, охотясь за мышью – и каменная крепость обрушится в мгновение, погребая под собой всё вокруг. Художник обрисует углём летучий силуэт, чёрная крошка ляжет тенью в удивлённом изгибе брови, очертит упавший на шею локон… Сколько лет нужно, чтобы рассыпающийся кусок угля переродился и превратился в алмаз, чтобы сама его материя под весом лет стала чем-то иным? Но мгновение требуется, чтобы от упавшей искры уголь в очаге вспыхнул, даря тепло и свет. А если заглянуть на много-много лет назад, то секунда огня оплачена гибелью древнего дуба, упавшего, быть может, от удара молнии или просто от старости. Люди гордятся покорёнными вершинами, ведь их святые достигают просветления на ледяных утёсах и в бесплодных пустынях. Но древесина, пролежав в земле и темноте, ставшая углем и камнем, не прошла ли путь дольше? Не сотни ли жизней прожиты ей, не колесо ли богов от семечка в почве – до полнолиственного древа – до плодородной почвы – до куска торфа и наконец секунды света? Одни уроки записаны в хрупких свитках и человеческих сердцах, а другие рассыпаются в кулаке пригоршней крупинчатой влажной земли.
Люди земли – загадка сфинкса, умершая клинопись на гробнице короля исчезнувшего народа. Кто они, зыбучий песок или уголёк, утёс над морем или плодородная почва? Маска раскрашенной глины позолочена вязью узоров, поёт металл и звенят яшмовые бусы. Сердце людей земли – часовой механизм, бронза, латунь и сталь шестерёнок, ручная работа мастера: вертятся колёсики, скользят цепочки, сходятся и расходятся диски. Не спрашивайте их, не задавайте им вопросов – у них нет ответов. Камень крошится в песок, песок становится стеклом, кости мёртвых животных, похожих одновременно на птиц и ящеров, а ещё больше – на монстров из книги колдуньи – превращаются в бирюзу, смерть распадается в пыль и становится почвой для новой жизни. Шелест праха, бывшего жизнью и в жизнь возвратившегося, звучит в их шагах; шуршат, перекатываясь, минуты под стрелками часов.
Доля железа, сохранившая в нашей крови, придаёт ей алый цвет и металлический привкус. По ней, текущей в венах, до сих пор нечисть чует людей в любой ночи. Однажды ты вернёшься ко мне, обещает земля, и я придумаю тебе новую жизнь!..
Ртуть перекатывается в пробирке, кипит лава, пыль вздымается облаком с формул на странице.

@темы: Elements, Сказки

10:16 

Wires

летописец " Hunting words I sit all night."
Летописец просто не удержался - хотя я старалась держаться подальше от новых проектов, пока не закончу старые, всё равно пишутся истории для других циклов). Ну ладно!.. это коротенькая серия на несколько зарисовок.
***
Небесный огонь, как его называли раньше, невидим и быстр, он катится сквозь жизнь и смерть, сквозь всю вселенную. Он – в разуме птице, в шуме мегаполиса, в горении звёзд и движении воздуха, в безгранично разворачивающейся спирали вселенной. Не копьё древнего бога, но нечто более старое, простое и неодолимое, прячущееся в осях земли, в отливах и приливах, в тучах и ветре. То, что управляет ими – вечное напряжение, бездумная воля, неустанная и непобедимая. Напряжение клинка, летящего против воздуха? Смертоносной пружины смерча? Водоворота, свивающегося со дна ледяных течений? Гор перед лавиной или вулкана перед взрывом кипящего камня?
Но – нет. Это ток электричества по металлическим венам, мгновение принятого решения и сухой стук расколотого молнией дерева. Это голубоватый грозовой свет, запах озона и синяя сталь. Не струны натянуты под рукой – протянулись провода сквозь ветер и дождь, связали мили земли в один пульсирующий узел, который не развязать и не разрубить. Это чистая энергия без ограничений материи, мысль и побуждение, желание и исполнение. Говорят, что в стремительном блеске синего огня, секундах ветвящегося света – жизнь: гнев и вдохновение, любовь и безумие.
Тонкая ладонь ложится на плечо, в глазах пляшут синие искры – куда там огню, это импульсы и разряды светят ледяным отблеском. Саламандры пляшут в огне, серебряные змеи танцуют в глубинах океана, а какие создания мчатся в разрядах молний, в тонких линиях проводов, в коротких проблесках статического электричества? У них ледяные глаза и пустые узкие лица, они целуют, вдыхая жизнь – или смерть. Сердце пропускает удар – бездна пролегает в мгновение и исчезает в адреналиновой вспышке, кровь замирает и внезапно стучит в висках с неожиданной скоростью, мозг оглушён картинами слепяще-белого бессмертия.
Тишины нет: шепчет короткая трава, шелестит, поднимаясь под ветром, слюдяной песок, нарастает напряжение в горячем воздухе. Треск неостановимой мощи, прокатывающейся сквозь пространство, наполняет душу звериным страхом, хочется оскалиться и отпрянуть. Особенно слышно это на юге, где грозы сухи, воздух натянут струнами от туч до склонённой травы, электричество потрескивает в листьях, в гальке, в каждом вздохе; когда сталкиваются тучи в небе, гром раскатывается над степью.
Кто поднимет меч на него – ведь поток мгновенного холодного огня хлынет, атакуя. Потом канут в воды дни, тысячи тысяч дней, и его приручат. Не крошечной бабочкой на фитиле свечи, не подковой на счастье, не плодородным садом он ляжет под руку человека – но стихией, пойманной в мельничное колесо. Даже здесь его жизнь будет не работой привыкшей к стойлу лошади, а служением демона колдуну, заперевшего его в зачарованный круг. Переступи паутину меловых линий, ошибись в завитке буквы – и лавина мгновенной ослепительной смерти хлынет наружу. Замкнутый в тонких проводах, в переплетении металла и течении воды он живёт вне пространства и времени. Щелчок, и город накрывает сеть светящихся окон: многоэтажки и небоскрёбы, домики и уличные фонари, витрины магазинов и рекламные знаки. Разряд – и запнувшееся сердце вспоминает, как биться; норна не глядя поправляет уцелевшую нить.
Дыши со мной, говорит отмеченный им. И воздух врывается в лёгкие: горечь трав и свежесть прошедшего дождя, запах заряженного грозой воздуха.

@темы: Elements, Сказки

12:03 

Dark Times 5 - Случайный персонаж

летописец " Hunting words I sit all night."
Почти всё *_* в следующий раз надо будет не тормозить, а писать сразу как появится идея. Заставлять себя дописывать старое - просто нереально сложно! Хочется сбежать в новый проект, качество страдает, самооценка тоже -__-
***
Смутные времена – эпос в грохочущих железом десятилетиях, это дракон, пытающийся уместиться в узкие улицы между нависающими великанами многоэтажек, это нечисть, которая устала от затхлых подземелий, переселилась в небоскрёбы и научилась водить машины, работать на компьютерах и завязывать галстуки. В квартирах под крышей и грязных переулках разворачиваются битвы, о которых бы складывать легенды – но пишутся обрывки-отчёты и стихи, о которых современники говорят с ужасом, а историки – с восхищением.
Тебе не место в таких историях. Твоя летопись – дом у моря, виноградная плеть у калитки, яблочный сад, сиреневые сумерки. Твоим бы дням полниться солнцем, запахом хлеба и скошенной травы, поцелуями на пороге и теплом очага. Кто-то скажет: злые шутки судьбы, ты родился не в то время!..
Когда мир встаёт на дыбы, переворачивается с ног на голову, всё кипит и люди сходят с ума, на улицах погром и у власти чудовище с душой крестоносца, ты не веришь в фанатичные разоблачения и громкие слова. Тебе кажется сначала смешным, потом странным, и дальше и вовсе невозможным вся эта муть.
Заходишь домой, поднимаясь по узкой скрипящей лесенке, разматываешь шарф, прикрываешь глаза. Ты не сразу понимаешь, как эти люди – такие взрослые, умные, отточено-элегантные – легко срываются из непринуждённой беседы в дуэль, но твой мир рушится на глазах. Всё, что имеет значение, стремительно обесценивается, разворачивается пружина истерии и ярости, водоворот чужих амбиций. Тебе-то только и хотелось, что пить свой чай, смотреть на любимый город из своей квартирки, читать у камина и кормить кошку.
Нет. Не всем ты понравишься, и даже самые доброжелательные зададутся вопросом: что он здесь делает? Как вообще настолько неподходящий и абсурдно обыкновенный человек оказался в центре гремящих десятилетий смуты, среди великих свершений, среди подвигов и провалов, интриг и открытий? Потом, на другой стороне страницы, экрана и песни кто-то влюбится в прямой взгляд одного из твоих друзей (в него все были немножко влюблены, это даже не в счёт), кто-то спрячет в ящик стола ветхую фотографию – на память. Кто-то презрительно усмехнётся: да что он там вообще делал, не воин и не герой, бесполезный и ненужный, так, проходной персонаж. Кто-то улыбнётся снисходительно, оторвавшись от чертежей катакомб и писем – не всем же быть талантливыми, не всем сражаться на баррикадах и побеждать – не всем. А ты что делал? Заваривал чай, ждал с ночных погонь тех, о ком потом сложили баллады, стоял с краю на фотографии и, ввязавшись в проигранную битву, сложил голову одним из первых.
Я знаю: есть границы, за которыми крадётся невидимая смерть. Она не боится ни креста, ни лекарства, не бежит от света и не пропадает от заклинания. О ней не знают чародеи, её не видят воины, учёные в засекреченных лабораториях не заперли её в пробирки и не изучили строение. Это вирус, бросающий нас на баррикады; это отчаяние, когда капсула с ядом становится последним выходом; это шелест сходящей лавины и огонь, сжирающий рукопись. Это линия надрыва, по которой так легко сорваться в пропасть. Стражи таких границ – тихие люди с прозрачными улыбками и тёплыми руками, не знающими оружия; их битвы – ночные беседы за кружкой кофе, разговоры в поезде и прогулки в осеннем парке.
Тебе не место и не время у такого разлома. Да, кто-то скажет: тебе не место в таких историях. Но это твоё имя я вспомню на границе темноты, стоя у бездны, на грани обморока. Встану, переведу дух и налью чая в толстостенную чашку. И всё будет хорошо.
Призрак пустоты отступит, просочится сквозь стены. Нет ему добычи здесь.

@темы: Dark Times, Сказки

11:23 

Dark Times 4 - Рэндом Майс

летописец " Hunting words I sit all night."
Ура! Ещё один любимый персонаж ^^
***
У Майса куча друзей, ещё больше просто знакомых, десятки новых проектов, за спиной – горы сомнительных приключений и странных историй. У Майса сотни масок, меняющихся одна за другой. Его секреты, погребённые под блеском и шумом, - омуты в черноту.
Только однажды кто-то осмелился спросить о его имени.
- Если бы тебя звали Тибальт, - меланхолично ответил тогда Майс, - То ты бы меня понял. А мыши… мыши это хорошо.
Только в доме Моргана Майс затихал и становился странно незаметным. Он наблюдал, и глаза у него светились как свечки над болотной тиной: два жёлтых призрачных огонька уставились из зрачков.
Со всеми остальными Майс устраивал представления и разыгрывал драмы, не нуждаясь практически в поддержке – разве что в аудитории. Он втекал в сложившуюся компанию как ртуть и заполнял собой свободное пространство. Говорил он много, ярко и живо, наклонившись вперёд, жестикулируя артистично и слегка рисуясь, смеялся отрыто и громко, и рассказывал фантастические истории о своих путешествиях: о провалившейся с грохотом египетской кампании и о переходе через пустыню, о луне над остывающими дюнами, об исследовательском центре в Исландии, о полумистическом проекте Порог и учёных-чародеях, ведущих его, о невероятных аферах и явно незаконных авантюрах.
…А потом он приходил к Моргану как к себе домой, устраивался в кресло и часами молчал, глядя поверх бокала. Глаза его становились совершенно кошачьими, и в них плавали жёлтые отражения огня.
дальше

@темы: Dark Times, Сказки

Замок над озером

главная