• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: герои (список заголовков)
11:19 

Каннингэм (в эпилоге)

летописец " Hunting words I sit all night."
- Расскажите, господин придворный советник, о чародее!
Но советник, от злости краснея,
Бормотал: комментариев нет,
Разве это ответ?
У чародея на службе – кошки и феи,
А у них – урезан бюджет.

- Расскажи мне, русалка, об Эдварде Каннингэме!
- Ах, - русалка сказала,
- Сколько я ни гуляла,
Сколько ни танцевала
Я при полной луне
Никогда не встречала
Такого джентльмена:
Он женился – на мне!..

Расскажите, профессор наук колдовских и чудес,
Отчего знаменитый волшебник исчез?
Тот замялся слегка:
Задрожала рука
На захлопнутой книге внезапно.
И сказал: вероятно,
Он уж умер давно…
Если нет – неприятно!

Расскажите, леди Леона, что вы знаете про Каннингэма?
Фыркнула Леона: вот ещё!
Ему не писано законов,
Ему все правила не в счёт,
И в мире не было заслонов,
Которых он не обойдёт.
Не стоят и упоминания
Его сомнительные начинания!..
А впрочем, (завершила ровно)
Пусть он спит спокойно.

***
После Д. писать Эдварда с его бесконечным самомнением непривычно и странно: я могла и дальше пить чай и поддерживать успокаивающие беседы с Д.! Это же как медитация, когда вроде ты ничего не делаешь, а в результате постигаешь очередную истину и внезапно осознаёшь, что ты в мире с собой. Беседовать с Эдвардом напоминает прогулку по минному полю вслепую: никогда не знаешь, где закончишь (вероятно, в нескольких местах сразу и очень неожиданно). Если с Д. посторонние разговоры могут получиться о чём угодно, то у Каннингэма две темы - либо какой он умный и как великолепно распланировал очередную авантюру, либо обоснуй на тему его магии, и тут он начинает строить теории.
PS Сделала ему отдельный тэг, раз уже накопилось несколько зарисовок.

@темы: Каннингэм, Герои, В рифму

10:25 

летописец " Hunting words I sit all night."
Tsuru, а вот причина, по которой я не бывала на дайри почти два месяца. Переводить это, кстати, было раза в три сложнее, чем писать, и ни разу не забавно!.. так что переводить целые повести я не буду никогда в жизни моей ).
Для остальных: под морем огромные спойлеры, непонятные без контекста -)

спойлер раз

спойлер два

спойлер три

@темы: Герои, Каннингэм

09:02 

Для N.

летописец " Hunting words I sit all night."
Сначала я не была уверена, стоит ли выкладывать стихотворение, которое настолько явно написано и направлено к одному персонажу, но потом решила: пусть будет) всё равно здесь мне искать тексты проще, чем у себя в компе.
***
Покорись, земля, новому властителю:
Он, в который раз не избегнув гибели –
Возвратился из небесной обители.
Чудеса и превращения увидеть не хотите ли?
Это театр теней, дорогие зрители!..

Мысль и желание обретают плоть,
Кружево событий – в водоворот,
Слышал я, что с вами господь?

Дева чернокосая, выйди на крыльцо,
Сглаза не боясь, покажи лицо!
Падает в ладони золотое кольцо:
И не плачь под царским венцом.

Ах, на святой земле да опять костры,
Под его рукой от чужой игры
Только пыль летит – знай уберегись!
Жизнь одна, а гордыни – на семерых.

Эй, чужеземец, писан ли закон?
Слышал я, теперь этот край спасён,
А кто не согласен – выйди вон.

Оседая в кровавых волнах, корабли
Счётом десять тысяч подошли,
То ли были беды – будут впереди!
И стучат копыта с четырёх концов земли:
Старого знакомца навестить пришли.

@темы: Нечисть, Герои, В рифму

12:37 

Эдвард Каннингэм

летописец " Hunting words I sit all night."
Летописец... хотел написать короткую штуку про Каннингэма, и получилось немного длиннее, чем планировалось. Я даже не знаю, что это - стихотворный пересказ истории, баллада или что?.. в общем, извините.

0
Над могилою чёрного мага ковыль и дурная трава,
У её изголовья поёт колыбельную ветер.
Только тусклые тени приходят и каждый январь
Оставляют на камне живой сладко пахнущий клевер.
Они помнят, хоть люди забыли, простые слова
Отворившие двери.
Сумейте поверить
В чародея, который уже не проснётся от долгого сна.

I
Чародея тропы не легче пуха, но тоньше тени
И струной пронзают землю и время,
Пусть материя знает мысли кипение
И ярость сердца:
Пусть наука, чары, нужное слово
Преломляют камень в нечто иное,
Изменяет пепел в нечто живое,
Пусть реальность знает, в сознании спящем
Парадоксы станут настоящим.
Чародей летит соколиной тенью в ладонях ветра,
Кто сказал, что магия бывает чёрной?
В небе слишком много воздуха для запретов,
Слишком многое создано для свободы.
читать дальше

Ох, да. Приквелл: первый и второй

@темы: Каннингэм, Герои, В рифму, Iron Book, Сказки

09:32 

летописный дыбр

летописец " Hunting words I sit all night."
Внезапно на французском поняла, чего мне не хватает для счастья: красивого плана для истории про Д.! Чтобы всё было идеально: сюжетные линии разных персонажей, прописанные в хронологическом порядке и пересекающиеся где нужно, портреты в едином стиле, точки слияния, важные события. И всё это должно быть на стене у рабочего стола, а не где-нибудь в бездушной экселевской таблице. И вот тогда, глядя на этот прекрасный образец моей творческой мысли, я преисполнюсь радостью и любовью ко всему живому.
Мне нравятся планы! Составлять их - это такой способ сбросить стресс и привести себя в нормальное состояния. До воплощения в жизнь, конечно, доходит не всегда, но процесс обдумывания и нанизывания фактов в цепочку причины и следствия самоценен. Медитация для графомана. Я просидела до полуночи, извела пять страниц, выясняя, что произошло одновременно с чем, и в конце концов перенесла на общий лист по порядку.
Но я ведь ещё собиралась проиллюстрировать его. Я рисую редко и мало, обычно на уроках под лекцию или раз в полгода, с приступом вдохновения. Но как ни странно, в этот раз получилось легко - стоило мне взяться, и за час получились шесть главных персонажей: очень вхарактерные Энетта и Кербри, Шушь Фюльх в пенсне, Мэрилин (почему-то в цвете), остальные... все, кроме Д.

Д. не хочет, чтобы я его рисовала. Я не могу поймать ни единой линии на бумаге и в конце концов откладываю карандаш в сторону.
- Может, обойдёмся без этого? - он кивает на набросок.
- Интересно, как? - спрашиваю я, - Вы главный персонаж!
- А Энетта хорошо получилась, - Д. резко меняет тему, - И Кербри. Жаль, что не видно свитер - он его сам связал.
- Да, со снегирями, - машинально отвечаю я, и тут же понимаю план Д. - Послушайте, - вкрадчиво начинаю, - Что вам стоит? Хотя бы набросок вполоборота?
Д. смеётся над моей неудавшейся хитростью.
- Вряд ли, - он откидывается на спинку стула.
- Чёрт, - без его согласия рисовать не получится, можно и не пытаться. Обычно работать с ним одно удовольствие, он без всякого напряжения держит самую удобную дистанцию и вообще, после короткой зарисовки про него мне становится легче жить. Но сделать что-то, чего он не захотел, нереально.
Я всё равно рисую, но выходит так себе. Разве что причёска похожа - но её-то он не меняет с Семимирья.

Ужасно, но мне совершенно не хочется заканчивать Уинкстельмскую историю. Там так уютно и интересно, и собрались все мои любимые персонажи. И так успокаивающий меня жанр рассказа о нечисти в мире людей, в маленьком симпатичном городе. Вот почему я никак не подберусь к эпилогу - мне просто нравится составлять планы, рисовать персонажей, писать сценки и пить чай с Д. А когда я напишу повесть, то что дальше? Мне придётся уйти из неё куда-то ещё? Но я не хочу, я отлично себя чувствую как автор не громадного и неподъёмного Семимирья, а истории, которую можно взять в руки или обдумать за одну чашку кофе.
С другой стороны, совесть уже мучает: сколько можно тормозить, когда я давно могла бы при желании добить историю. А желания-то нет. Я нашла историю, которую действительно хочу писать, и не могу с ней расстаться. Никто меня не пинает, дедлайны не определены, полная свобода заниматься ей сколько угодно ещё времени.

@темы: Герои, Господин Д, Из жизни хрониста

09:27 

Мотыльки

летописец " Hunting words I sit all night."
Они живут плохо, думает оборотень осенью. Они не видят, что мотыльки наполняют город как снег, облепляют окна, опутывают город паутиной липких шёлковых нитей. Они не видят, что толстые мохнатые бабочки расположились у них в волосах и светятся бледным зеленоватым светом, то и дело встряхивая пыльцу с полупрозрачных крылышек им на лица.
Оборотень не думает, что он оборотень. Он считает себя колдуном, чародеем, потому что его слушается шёлковая армия мотыльков. Иногда он заставляет их подниматься в воздух, и тогда в окнах сплошная чернота. Люди думают, что наступила ночь, и ложатся спать. Им снятся странные сны, в которых много шелеста и стекольчатых глаз. Когда паутины становится слишком много, она скатывается клубками и сыплется вниз, но все уверены, что это зима и идёт снег. Оборотень потешается, гладя самую жирную бабочку. Её зовут Альбертина. У неё мозг великого художника. Оборотень сам его ей скормил, когда только пришёл в город.
- Сплети мне Рождество, - приказывает он. И пыльная сеть – гобелен диковинных сюрреалистических видений – накрывает город. Оборотень смеётся до слёз; так весело ему ещё не было. Многоярусный лабиринт поднимается прямо из зданий, а над ним жужжит облако мотыльков. По ступенькам носятся мартышки и ящерицы, но никто их не видит.
- Мы в зазеркалье, - мурлычет оборотень, - Здесь люди и нечисть меняются местами. И как вам жить в перепутанном мире?
Он успевает поглядеть на охоту, но эпидемия чёрной смерти не успевает случиться. В городе обнаруживается человек, которого он пропустил. Он идёт по улице, кутаясь в пушистый шарф. Оборотень подбирается совсем близко, и вдруг человек оборачивается. У него оказываются спокойные глаза, и когда он улыбается, они совершенно не меняются: непроницаемое золото плещется в них, не отражая темноты вокруг.
- Здравствуй, - негромко произносит человек, и оборотень пятится назад.
Это неправильно. У человека есть волшебный меч, отлитая в сталь серая вьюга, но она спит, обёрнутая в белую ткань, далеко отсюда. А сейчас у человека только пустые руки, странная улыбочка и незавидная судьба.
Оборотень припадает на лапы, скалится. И срывается в бросок. Вместе с ним тысячи серых мотыльков.
***
Иногда у Д. плохое настроение. На первый взгляд, всё как обычно, голос мягкий и вежливый, но ясно, что день случился тяжёлый. Лицо у него странно отрешённое, а пальцы задумчиво кружат по краю чашки.
Тут он говорит:
- А ты справляешься.
Я знаю, куда он клонит, но притворяюсь, будто понятия не имею.
- Нет. Вокруг бардак. Из рук всё валится.
- Справляешься, - повторяет он, - И мне давно пора уходить.
У меня холодеют виски, а в голове становится пусто и звонко.
- Куда? - беспомощно спрашиваю.
Он улыбается вечной непроницаемой улыбкой, о которую уже разбивались сотни глупых вопросов.
- Разве ты не знаешь, что любая история когда-нибудь заканчивается?
- А ты разве не помнишь, что потом всегда начинается другая? - упрямлюсь я. Нельзя сдаваться, а то он встанет и уйдёт.
Раньше я обращалась к нему только на «вы».
- Видишь ли, - медленно произносит он, - В том-то и проблема, что я слишком долго задерживаюсь на одном месте. Я должен наблюдать, а на самом деле всегда…
- Вмешиваешься и пытаешься исправить, - эти слова знакомы почти до смеха, но я не смеюсь.
- Точно, - и отражение моего смеха мелькает в его глазах, - И исправляю, пока всё не рушиться. Слишком долго. А мне ведь пора, понимаешь?
- Нет, - отрубаю я, - Пей чай. А я кое-что прочитаю. Интересное.
И всё откладывается на потом.

@темы: Сказки, Господин Д, Герои

08:53 

Merry Christmas, мои дорогие!

летописец " Hunting words I sit all night."
Великий чёрный маг Эдвард Каннингэм не был плохим человеком. Он был достойным джентльменом, единственным сыном достойной и преуспевающей четы Каннингэмов; теперь, в возрасте шестидесяти четырёх лет он уже стал весьма уважаемым человеком (хотя многие из его изысканий и оставались загадкой для большинства). Но важно иное: давным-давно прошли бессонные, полные вдохновения ночи, проведённые над умирающей свечкой в окружении башен из древних книг, каждая из которых, попади она не в те руки, могла бы поменять местами море, землю и небо. Давным-давно отгремели великие ритуалы, воскрешённые по едва читаемым иероглифам и восстановленные только неустанным трудом и талантом Эдварда. Всё это уже кануло в Лету. Годы назад.
Теперь Эдвард засыпает рано. В сумерках выпивает стакан тёплого молока и идёт в постель во фланелевой пижаме и тёплых носках, гасит свечу у изголовья и укрывается мягким одеялом. Потом мирно закрывает глаза. Его лицо спокойно и безмятежно. Да, да, он спит спокойно; где-то там, на другом краю земли, Белая Свора беснуется над его следом, летят их хищные призраки сквозь кружащийся снег. В его сны на мгновение вклинивается видение: ночь, вьюга, яростные духи погони… Эдвард улыбается и переворачивается на другой бок.
А вот просыпается он рано. Вскоре после рассвета вдевает ноги в тапочки, набрасывает плащ и забирает от калитки оставленные молочником бутылку сливок и полдюжины яиц. По дороге от калитки к крыльцу любуется приземистыми яблоньками и виноградом, да грядкой зелени – сад у него на загляденье.
Другое дело, совершенно другое – благородная леди Леона в своём особняке-крепости, за последние сорок ставшем чуть ли не храмом рыцарей борьбы с мраком. Она долго не засыпает; она иногда до бледного утра сидит в торжественно убранной комнате за древним столом из полированного дуба. Её лицо уже увековечено на многих портретах – жёсткое, резкое, с глубоко и твёрдо вычерченными морщинами и породистыми крупными чертами. В туго затянутых волосах то и дело просвечивает отблеск прежнего медового золота. Леона одевается сдержанно, в «приличные» темно-синие оттенки и длинные глухие платья, но в ушах у неё сверкают крупные серьги, и дымно-лёгкий шарф укутывает шею и плечи как пух сказочной птицы.
Они с Эдвардом не виделись уже почти шесть лет. Разумеется, Леона не жалеет сил, чтобы проследить за каждым его движением, пытаясь разрушить его планы до того, как они реализуются. Иногда ей это удаётся, а иногда Эдвард знает всё наперёд. Духи у него на службе искуснее её людей.
В этот вечер Леона сжимает губы особенно непреклонно: крошечная серебряно-белая открытка точно прожигает ящик стола. «С Рождеством, дорогая Леона. Э.» вот и всё, что там написано. Солнце садится, ветер набирает силу. Леона решительно встаёт, меняет серьги: золотые птицы ловят отблески света от её волос, ещё не потерявших цвет.читать дальше

@темы: Сказки, Каннингэм, Герои

19:53 

флэшмоб от Кэллиг

летописец " Hunting words I sit all night."
Не совсем пока понимаю, как приложить это именно к моим коротким зарисовкам, но вдруг у кого-то накопились вопросы =)

"В этом посте можно задать вопросы моим придуманным персонажам. Всё что вас интересовало, всё что вы боялись спросить у меня или просто не находили повода. Спрашивать можно о чём угодно и как угодно. Можно задавать отдельным личностям, а можно всей группе."

@темы: Герои, флэшмобы

08:37 

Спутники – Раз

летописец " Hunting words I sit all night."
Есть особый день, когда солнце взойдёт над падающим горизонтом не так, как всегда, и его лучи лягут под иным углом; тогда земля дрогнет и повернётся, и настанет священный час, когда любая тварь из нелюдского мира склонится, чтобы почтить границы.
Представьте себе: бескрайняя, выжженная, горько-бурая степь расстилается куда ни глянь. Там, на рубежах, ничего нет, кроме рыжей травы, потрескавшейся почвы и багровой жары. Сквозь дымно-синее небо катится огромное солнце. Однако дальше, за лигами пустошей, дремлют вековые белые башни, иссечённые бурями и песком. Ступени их выщерблены и сточены, окна искрошены и внутри пахнет полынью и металлом. Для тех, кто живёт там, весь мир заключён в ладони белого камня посреди тёмно-жёлтой степи.
Жара клубится на горизонтах, собирается клубами и подкатывает выше и выше, пока солнце не затягивает в пучину темноты. Низкий и острый ветер вскипает на траве, и воздух становится вязким и пахнет пожаром. Взойдёт отравленное, горящее, гибельное время и нависнет над миром. Ночью страшные чёрные дожди грянут из туч, взвоет шторм, а днём затихнет и застекленеет воздух. Люди попрячутся по домах, жалуясь то на бессонницу, то на дурные сны, то на головную боль. Нечисть уйдёт в норы, заляжет в оврагах и свернётся в гнёздах, забыв об охоте.
Тогда на башнях зажигаются огни: один за другим, целая цепь светлячков протягивается под нависшим мраком. Башни сбрасывают сон, окна светятся и открываются двери. Тени в бледных плащах полетят по земле: неслышен стук копыт их коней, беззвучны шаги. Но там, где они пройдут, мрак расступится, пустынные смерчи, невесть как заблудившиеся в городских улицах, опадут, и повеет морской свежестью. Кошмары и обессиливающие грёзы убегут, когда увидит их силуэты в сумраке. Утром люди проснутся, и, хотя внешне ничего не изменится, им станет проще улыбаться, легче дышать. Священная ночь дыма и призраков переломится ясным рассветом, и невидимые воины уйдут в свои древние пустоши.
Из-за края земли выглянула просыпающаяся темнота. Выглянула – и снова улеглась в колодцы, в гробницы, в пещеры. Не в этот раз ей царствовать. Сейчас – сегодня – мир не рухнет в безысходность, не провалится в огонь и прах. Сегодня всё закончится хорошо.
Восходит солнце над белыми башнями на рубежах, полных травы и песка.
Стражи возвращаются домой.

@темы: Сказки, Герои, Спутники

13:49 

Я понимаю - самое то в середине лета, но...

летописец " Hunting words I sit all night."
В начале зимы белые бури рождались в глубине леса, проползали из-под корней злых древних деревьев и с пустынных океанских берегов. Они взвивались к небу как снежные змеи, и мчались на юг – к Уинкстельму. Завывая, они бесновались над замершим в лапах голодного декабря городом, а снег падал и падал.
Хлопьями.
Клубками.
Час за часом, пока пух на улицах не превратился в пышные глубокие сугробы, в которых тонули дома и деревья. Робкий свет фонарей умирал в серебряном мерцании, и всё было тихо, невесомо и очень, очень холодно. Д. возвращался домой, неся в руках пакет с шоколадным кексом и сушёной клюквой. Ночами ему спалось плохо; а хуже, чем ворочаться в кровати и уставиться в потолок, было только мерить шагами крохотную комнатку под задыхающийся огонёк свечи и изумленный, встревоженный взгляд Антуанетты. Куда приятнее идти по зимнему городу, притихшему и мирному, под шуршание снежинок, и напевать.
Цок.
Цок.
Цок.
Д. нахмурился. Нечто неправильное померещилось ему в осторожности и мягкости этого звука; но цок-цок приближалось, и к нему прибавилось ещё и хруп-хруп подламывающегося наста. Из заснеженных улиц по мостовой шагала длинногривая лошадь. Лёгкие копыта хрупали по инею, нежно и тихо позвякивала сбруя. Лошадь двинулась плавно, затрепетав гривой, и подошла совсем близко, глядя на Д. доверчивыми тёмными глазами. Д. отступил, аккуратно поставив пакет на землю:
- Нет-нет, - сказал он, - Спасибо, но не стоит. Беги назад.
Лошадь странно изогнула шею, скосила глаза на Д. и раздула ноздри. Змеиная гибкость проступила в её худом силуэте, и она внезапно пригнулась на одевшихся чешуёй лапах, и зашипела на Д., оскалив узкую пасть.
- Так, - произнёс Д., - Зачем же ты притворяешься лошадью? Кто-то мог поверить тебе.
Шипение стало насмешливым. Существо замотало головой, щурясь и припадая на передние лапы.
- Зачем тебе это нужно? - спросил он, незаметно отходя назад, - Ты ведь умная, раз умеешь выглядеть как обычное животное. Храбрая, раз бродишь по человеческому городу – а ведь лесная нечисть не любит людей и дальше опушки не заходит.
Зубы-иголки щёлкнули у лица Д., и он отшатнулся прочь, но бежать не стал.
- Ты пришла вместе с бурей, - продолжил он, обходя существо по кругу и стараясь держаться подальше от клыков и когтей, - Из чащи. А значит, здесь тебе не нравится и ты вернёшься домой. В гнездо. Ведь гнездо у тебя есть? Я знаю, что должно быть; и там непременно окажутся маленькие, но очень зубастые и голодные детки. Ты хотела, чтобы кто-нибудь принял тебя за лошадь, сел в седло... и тут-то ты и унесла бы его к себе. Никто не спрыгнет со спины шторма, так?
Шаг за шагом, Д. пятился с каждым словом, и существо, сияя кривоватой игольчатой улыбкой, следовало за ним. Снег лежал на спине и в травянисто-седой гриве, и глаза у существа были умные и пронзительные.
- Да, - Д. пожал плечами, - Я знаю тебя. Кхольта, ведь верно? Ужас зимы – вот кто ты. Ты нападешь, как только почуешь страх; стоит повернуться к тебе спиной – и ты атакуешь. Стоит испугаться, и ты бросишься. Ты обманываешь, запугиваешь, ведь люди боялись долгих зим и чёрных ночей. Они жгли костры и свечи, кутались в меха, пели весёлые песни, а ты всегда была рядом. Ждала, что огонь погаснет, а голоса утихнуть – и вот тогда ты подберёшься и утащишь свою жертву туда, где зима и правда никогда не кончится.
читать дальше

@темы: Нечисть, Господин Д, Герои, Iron Book, Сказки

11:05 

Из очень старого - история про мастера грёз

летописец " Hunting words I sit all night."
Давным-давно, так далеко от наших земель, что и представить невозможно, с одним человеком произошла странная история. Кто ныне знает его прозвания или из какого он рода? Но важно не это, а то, что однажды он заключил странную сделку: что получит особый дар, которому нет равных, а взамен отдаст сердце.
Так и случилось. Он научился запечатывать сон и явь в узор листьев на странице, под его рукой мысль переплеталась с возможностью в кружеве разноцветных нитей. В витраж он мог заключить истинное вдохновение – в каждое яркое, сверкающее стёклышко – и всё, что виделось сквозь него, приобретало глубокую и трогающую душу красоту. А ступал так легко, что сумел вкрасться в сон и там бродить по меняющимся просторам, наблюдая крушение и создание миров.
Тогда-то его имя и кануло в безвестность. Никто уже не называл его, скажем, “Айвен, сын кузнеца Джона” (если предположить для примера, что Айвеном его звали раньше). Люди говорили иначе: “вот идёт сновидец”, а позже стали – “мастер грёз”.
А вышло, что сердце человеческое – настоящая пропасть! Сколько в нём всего – оглянешь, и не сочтёшь: каждая лёгкая паутинка сочувствия, любви и нежности, каждый мимолётный порыв вдохновения, каждое стремление и надежда. Проданное им тепло вытекало так медленно, так незаметно, что поначалу он и не видел разницы. Он словно ничего не потерял, но за спиной распахнулись крылья, а глаза обрели сказочную зоркость. Грядущее раскрылось перед ним картой вероятностей и исходов, а границы миров пали в прах. Он научился находить в цветах крошечных фей и разговаривать с ними на их чудном наречии о рождении звёзд и жизнях деревьев. А как прекрасно было танцевать на холмах с эльфами под нежные звуки свирели! Стало ясно, что люди придумали себе стены и не умеют видеть, а он – умел.
Сколько он не тратил, его силы и не думали подходить к концу, и он уверился, что обманул злого духа, ведь счастье и гнев, страсть и веселье текли и текли. Год проходил за годом, а его сердце оставалось таким же горячим и бездонным. И лишь много позже лёгкий холод начал тревожить его: порой он просыпался ночью оттого, что непонятная пустота скреблась в груди. Постепенно пустота росла и заполнялась туманом; и с годами в ней остались только бесконечные сны и языки, предсказания и умение спрятать в узелке ветер, и сотни других ценных талантов. Сновидец читал по чужим улыбкам встречи и расставания, любовь до гроба и скрытую ложь, но не мог вспомнить ни собственной первой влюблённости, ни разочарования, ни ярости. Будто внутри развернулся водоворот, сжирающий всё тёплое и живое из его души: словно он сам превратился из из живого человека в сон, по которым он бродил, или призрака, которых видел.
И тогда сновидец собрал свои нитки, бусины, зеркала, перья и лезвия, и отправился в путь. Он распустил ленточки на браслете – в нём он на всякий случай припрятал небольшую вьюгу – стремительно прошёл по самой кромке тени и света и нырнул в танцующую рябь листьев, оттуда перешагнул в птичье пение – попутно слегка подправив мотив – и шагнул в первый попавшийся сон, а оттуда в другой. Наконец сновидец нашёл духа, с которым много лет назад встретился, чтобы получить свой дар: ведь если можешь проникнуть всюду, а расстояния не помеха, отыскать можно что угодно!
- Я хочу обратно то, что отдал, - сказал сновидец, но дух лишь засмеялся:
- Что ж, - ответил он, - Сказки не лгут: каждого, заключившего договор со мной, можно спасти. Если тебя полюбит человек, всё утраченное вернётся, да и твой дар останется с тобой.
- Это, - нахмурился сновидец, - Совсем нетрудно.
- Верно, - ещё больше развеселился дух, - Но не так меня просто обмануть, как ты думаешь. Давным-давно великий чародей Октавиан заключил со мной ту же сделку и обрёл могущество, которое иным и не снилось. Однако же и он не сумел переломить условий договора. Скоро ты поймёшь, что однажды сожжённое сердце зорко провидит сны и миры, но слепо для любви. Дороги назад нет и не будет.
Поначалу сновидец не терял надежды, но ведь он уже давным-давно перестал быть собой, и даже если чья-то чуткая душа тянулась к нему, та привязанность виделась ему лишь сном по ту сторону стекла. Теперь он бродит по страницам книг, по балладам и оговоркам – Мастер Грёз, путешествует из одной сказки в другую, появляясь то там, то тут, иногда притворяясь человеком и примеряя имя и лицо. Но и сейчас, когда люди не верят в демонов и фей, не заговаривают амулетов и не заучивают заклинаний, они узнают с первого взгляда Тех, кто заключил сделку. Инстинктивно обходят, сторонясь Их, у которых нет сердца, потому Они – призраки иного мира, столь же чуждого, как земля эльфов и духов.
Ну, что же вы загрустили? Подарите мне улыбку, взгляд, прикосновение – крупинку тепла, которой не жалко. Я покажу вам дороги над неизвестностью, мосты над безднами историй, а вы…
…дадите мне крошку от жара вашего сердца? Такой потери и незаметно.

@темы: Герои, Нечисть, Сказки

11:28 

наугад

летописец " Hunting words I sit all night."
***
Положи голову мне на колени и засыпай; слышишь, как дождь бормочет колыбельную за окном? Спи, а я расскажу историю, которой не было.
О том, что когда-то мы были совсем другими, и было давнее время: гремящее как океанский вал, но мы держались на гребне волны, и ветер поселился в наших парусах и наших душах. Тогда мир ещё оставался плоским, и на ладонях помещался легко. А границы ещё не оковало железом из человеческих кузниц, и странные, древние существа бродили вокруг. И старые боги сражались среди людей, пили из золотых кубков, смеялись и пели. Мы шагали по мёрзлой траве как по небу. Солнце вставало прямо над головой.
Век и прошёл. А за ним другой, огнём и железом, ещё один, и ещё. Их годы, горящие, хищные годы войны и осени мира мчались за нами как гончие, след укрывали снега. И когда всё закончилось, то закончилось навсегда. Мир остался на месте, и звёзды в небе, просто мы - стали призраки, тени; пустые стебли, сухие листья и дни без солнца ждали и дождались. Мы бы легли в могилы как многие раньше нас, но слишком хотели жить. Слишком умели выжить.
Теперь я ношу серый цвет, короткую стрижку, можжевеловый крест и в глазах - больной лихорадочный блеск. Спрятны в сундуке длинный шёлк, белый плащ, серебро поющих браслетов и звенящие пояса, и ножи, и волшебные зеркала. Мне не нужно больше оружия: я знаю, что смерть победить нельзя. Мы отражаемся в осени или она в нас? Её волны как воды Леты смывают цвет.
Анна, Шарлотта, Маргарет, Вероника - каждое твоё имя как пуля
верно
ложится
в цель.
Мне грёзится полубредом: у каждого корабля свой предел, и каждое море мечтает однажды стать небом. Что за город во сне не видит себя Кэмелотом? Что за сталь не мечтает откованной быть в Эксалибур? И что делаеть мне, если каждая строчка моя мечтает стать песней и освободиться с страниц?
Было давнее время. Было - и сгинуло; но в воздухе соль, а значит, где-то море готовит волну. А пока, в тиши, каждое твоё имя…
…Но, впрочем, неважно. Ты уже спишь, а я - я просто молчу, перебирая чётки под рукавом.

@темы: Сказки, Герои, Царевна

11:28 

*вместо реферата по истории*

летописец " Hunting words I sit all night."
У него под ногами горит земля, наполняя следы золой,
Ключевая вода в ладонях его солью полна морской.
И его слова - это чистый яд, а в глазах пылает полночный ад,
На любую душу проклятьем ляжет этот горящий взгляд.

И не ранит его никакая сталь, не ударит пуля в его висок,
А тому, кто руку поднял на него, не поможет даже сам бог.
Из любого костра он сойдёт невредимым, на запястьях его
Ржавеет железо и рвётся каждый замок сам собой.

За его спиной притаилась смерть,
И дороги легли как надгробный крест,
И летит по ветру дурная весть:
Содрогнулась ныне земная твердь -
Он идёт.

Он идёт, и по правую руку мрак, и по левую - пустота.
Наступают чёрные времена. Кто посмеет его сдержать?
Уходи, закрывай окно и святой водой на порог плесни.
Отчего не бежишь? Слушай: нет живым места рядом с ним.

А на нём сошёлся клином - клинком! - солнца белый свет,
Князь из старых сказок летит: берегитесь бед,
Закружилось небо над головой вихрем снега и темноты.
Почему стоишь рядом с ним? Ведь его уже не спасти.

Новый рассвет кровавым заревом
По его следам растекается.
Гибель его к нему уже тянется -
Но за левым плечом место занято
Другой.

@темы: Герои, В рифму

09:05 

Не пугайтесь, это не стихи, а всего лишь много слов

летописец " Hunting words I sit all night."
Солнце моё, признаюсь вам в своей нелюбви, как иные – в бессмертной страсти, ваши ладони сжимая в своих, прикасаясь губами к жемчужным запястьям. Из ноябрьских ненастий я пишу в победившее лето для вас, мой предутренний светоч, ведь это от вашей улыбки мне хочется жить. Ведь ваши тревоги в руках я хотела согреть… Я вас не люблю, но так странно свивается нить: нас зачем-то свела дорога, и я благодарна ей. Я молиться готова за то одно, что вы в этом мире есть.
***
Это значит, что я выбираю тебя при прочих равных,
Выбираюсь из спальни, шлёпаю в кухню заваривать чай с малиной.
Хочется – не тебя, но тебе: тепла и света. Хоть словами,
Строчкою на листе, прикоснуться. Помочь поверить.
Не люблю, но – влюбляюсь. Смесь алхимически выверена и проста:
Горсть восхищения, нежности и горьковатого под ребром тепла,
Что вспоминаю тебя, в ежевечерней молитве, касаясь пальцем креста,
И бога прошу за тебя: сохрани, сохрани ото зла.
Может, мы будем под небом Венеции вместе идти, и тогда
Я скажу тебе: веришь ли, пару лет назад, ты не смейся,
Я была влюблена. Но это секрет. Была влюблена – в тебя,
Вот это странность, в которую даже не вериться!
***
Что это, едва уловимое получувство? Не влюблённость даже, а почти волшебный сплав: восхищение, нежность, тепло. И я не хочу этого человека себе, немедленно и навсегда. Нет-нет. Просто желаю, чтобы он счастлив был, чтобы кто-то – раз я не могу – обнимал его, когда совсем тяжело приходится. Хочется заварить шиповника и мёда, накрыть плечи одеялом в холод. Почитать вслух. Просто жаль мне, что никто не защитит его сейчас.
Почему не признаюсь? Ну, это легко. Знаешь, люди ведь считают, что мои чувства их к чему-то обязывают. Глупости; ничего мне не надо в ответ – будь счастлив, живи, твори, будь собой, меняйся и учись. Я благодарна уже за то, что ты есть. Мне не нужны твои слова и даже кивок твой – тоже. Я ведь не в твоё отношение влюбляюсь, а в тебя.
Если мы станем друзьями, я скажу тебе через пару лет, когда всё пройдёт. Над чашкой кофе мы будем болтать, и тогда-то я осчастливлю тебя этим призанием. Ты удивишься, мы посмеёмся, но ведь это было давно и уже неважно.
***
Нелюбовь моя, помолись о покое моей души.
Ведь сейчас земля под ногами – и та дрожит,
И конца и края не видно льду, тёмных дней не счесть,
И моя надежда – лишь то, что ты где-то есть,
Нелюбовь моя.

@темы: Из жизни хрониста, Герои

08:15 

Почему я не люблю идею реинкарнации? Примерно поэтому:

летописец " Hunting words I sit all night."
Потихоньку ушли в траву мои жизни монахов и бардов, и наконец-то я родилась собой, разучившись стоять на грани. И устав от дорог, заперев на замок воспоминания, собираю в ладонь бусины слов, согревая своим дыханием. Кровь мою не тревожит воинственный зов, мои пальцы привычно сжимают перо, и лишь в память традиции я ночью в Самайн зажигаю огонь.
В этом круге историй мы рождаемся снова, забывая себя, но однажды знакомым вдруг покажется чей-то профиль сквозь стену дождя. И в походке летящей, в тонкой тени у брови вдруг почудится что-то, и сердце замрёт. Отчего так отчаянно нас сводит судьба, и тасуя колоду, выбирает дорогу? Мы герои её ненаписанных пьес, недопетых любовей.
Мы затеряны в мире бесконечных легенд, и кто знает, какой мы играем сюжет? Если роли известны, если дверь – это смерть, сколько лет мы, встречаясь в туманах пустых, пропускали любимых, разминувшись на миг? Эти маски и узы, этот призрачный вальс мы танцуем над бездной, закрывая глаза.
Кем мы были друг другу, не имеет значения. Что-то сдвинулось в мире, когда на мгновение от взглядов чужих всколыхнулась тревога: этот сумрак в улыбке, эта нота печали отчего-то знакома. И та цепь, и та нить, и та линия огня – вот граница реальности нашей: этим зыбким пределам в глубине подсознания мы обязаны встречам из жизней, истаявших прахом.
И не зная покоя, в любом поколении мы встречаемся снова с немолкнущим зовом с груди: узнаём с полуслова, ибо тот же Грааль мы ищем в своём пути. Если его найти, то быть может, судьба нам дарует свободу от железной своей руки.

@темы: В рифму, Герои, О людях

10:31 

летописец " Hunting words I sit all night."
Мне снится пепельный купол небес, высокий и звонкий,
Мне снится, что ветер горький пахнет сырой травой,
Что дороги вдруг стали долги, а стены так тонки,
И небо так близко-близко, мнится – подать рукой.

Мерещатся леди с хрустальными лицами, звёздами в волосах,
Красные платья взвивает ветер, венцы блестят,
Поют на запястьях браслеты, серебряны их пояса,
И в сказке не рассказать, как сияет их красота.

Грёзится, как по кромке ходили, заглядывали за край,
Как ночами, давясь словами, мы не спали над тишиной,
И срывались в порыве ветра, и казалось, что всё игра,
И дорога проста, и сложно – оставаться самим собой.

А теперь на ладонях осень, в мемуарах подписан год,
Мне привычно ложится рано и спать под шелест дождя,
Но какая-то тревога не отпускает и изнутри скребёт:
Мне снится, как Белая Свора летит по моим следам.

@темы: Герои, В рифму

09:33 

для себя

летописец " Hunting words I sit all night."
Снова прошу: поберегись, не ходи в огонь!.. впрочем, если ты идёшь, то и я за тобой. Как я умею жить, выживать в небытьи, но сможешь ли ты? Мне бы склониться перед тобою, прижаться губами к подолу плаща... Хочется - лечь под удар, принять поцелуй и слово, брошенное случайно, к сердцу прижать.
Страшно - это проснуться и вспомнить, глядя в пламя свечи, что тебя уже нет, что ищи-не ищи, а придётся брести в кровать, засыпать и дыхания твоего не слышать. И страшнее ли забыть, улыбнуться, почти ощутив твой взгляд, обернуться и поймать пустоту?
Я целую твою ладонь, прижимаюсь щекой к плечу. Слышишь? Не уходи. Думаешь, я позабуду прийти на твою могилу, что однажды в окне не зажгу свечу? Не надейся, что я тебя отпущу. Веришь? Буду звать и ловить твой профиль на линию каранадаша. Повторять твоё имя в каждой моей молитве, шёпотом неустанным, губы в кровь искусав - не дыша.
Скулю, вою на ветер, и вспоминается: ты прикрываешь ладонью глаза от солнца, щуришься... Как отпустить? Как помнить, что ты не стоишь за левым плечом моим, не молчишь над кофейной чашкою, не касаешься осторожно моих волос. В горле скребётся плачем: не исчезай. Не смей. Не отпускаю, слышишь? Значит, мало во мне смирения, чтоб навсегда оплакать. И оскалюсь в небо: раз я смею тебя любить, то не надейся на избавление. В воздухе чую холод грядущей ночи.

@темы: Герои, В рифму

09:21 

летописец " Hunting words I sit all night."
Знаю-знаю, вы надеялись, что комиксами всё и ограничится! Но мои залежи безграничны и там ещё куча рисунков. А Замок самое подходящее место, чтобы складировать моё беспредметное бумагомарание. Так что захламление начинается!
Что интересно, рисовать мне никогда не казалось важным. Это просто спонтанное проявление творчества, но накопившиеся картинки выбрасывать жалко, так что пусть болтаются здесь.
читать дальше

@темы: Картинки, Из жизни хрониста, Герои

04:25 

lock Доступ к записи ограничен

летописец " Hunting words I sit all night."
авторские рассуждения - характеристика господина Д.

URL
11:39 

на самом деле всё было не так

летописец " Hunting words I sit all night."
Этот рассказ появился сам собой, и я не смогла его даже отредактировать: написалось, как чувствуется, сумбурно и спутанно. И ясно, что никуда он не войдёт, ни в циклы, ни в сказки, ни тем более в Тету, но всё равно - а выбросить не могу.

Раз:
С первого взгляда что-то древнее, какой-то инстинкт глубоко внутри шевельнулся и узнал хищника. Убийцу. Внешне… внешне же ничего не случилось. Зверь спал под его обликом, скрытый мягкими манерами и тихим голосом. Это оказалось хрупкое, лёгкое создание: вздёрнутый подбородок, бледное лицо. Образ без пола, возраста и красок. Пепельно-русые волосы, прямые, практично остриженные до плеч, слабо блестели под лампами. Глаза… ничего демонического: ни алого проблеска, ни кошачьего зрачка, ни даже скрытой жестокости. Спокойные, широко раскрытые, с лёгким интересом осматривающие мир.
Чудовище это, маскирующееся под человека, одето было как-то невразумительно и легкомысленно: болтающиеся джинсы и тоненький светло-зелёный плащик, из под которого выглядывали длинные рукава свитера, до костяшек почти закрывая руки. Ничего особенного.
…Двигается плавно, бесшумно, сохраняя почти потусторонне безмятежное выражение лица. Холод прошёлся по спине, когда этот взгляд коснулся меня. И потом эта тварь деликатно улыбнулась уголком бледных губ, будто стесняясь, и мягко поднялась. И… заговорила.
Словно костяные крылья развернулись за спиной твари. И глаза полыхнули – не яростью, не гневом, не даже холодным азартом перед битвой. Абсолютное счастье. Строит чары одними словами – глуховатый тихий голос, лёгкий акцент, слова перекатываются, поднимаются и захлёстывают шею. Не вдохнёшь. И над болью – спокойный светло-серый взгляд.
читать дальше

@темы: Сказки, Герои, origins of Teta

Замок над озером

главная